Сегодня - очередная годовщина августовского путча 1991 г.
Времена поздней перестройки интересны как «раскрытый клапан» - небывалый всплеск массовых партий и массовых политических движений. Советская власть воспитала книгами интеллигенцию, взахлёб читающую толстые книги и толстые журналы. Людей, настроенных идеалистически, жаждущих изменений, которым наконец-то разрешили заниматься политикой. Многим хотелось вступить в бой «с подлецом, с палачом», правда кто подлец и палач люди считали по-разному.
Из смуты был не только выход в либеральный бандитский капитализм, в гайдаро-чубайсовщину, но и в обновлённую версию коммунистической идеи, или в национал-патриотизм, гениально высмеянный Юрием Маминым в «Бакенбардах».
Слесарь Баркашов в чёрной рубашке, позирующий с мечом, был не таким уж фантастическим претендентом на роль спасителя нации, как кажется. На просторах постСССР такие как он если не взяли власть, то дышали ей в затылок.
Из книги Александра Байгушева «Русская партия внутри КПСС»:
«И грешен: именно я на Исполкоме «Славянского Собора», остановил рвавшегося «расчистить баррикады» Баркашова. Мы собрались параллельно с ГКЧП на Малой Лубянке, рядом с информцентром ГБ, и мы имели всю информацию даже раньше, чем ГКЧП. Ну, и засекли ГКЧПистов, когда те «зафинтили». Станислав Карпов и Александр Баркашов рвались в смертный бой. Но мы большинством все-таки уговорили их подождать, посмотреть, куда пойдет, не рисковать людьми. У нас была «Альфа», КГБисты и армия пошли бы за русскими лозунгами, все люди страны жили ожиданиями от ГКЧП русской ориентированной программы. Но среди главарей ГКЧП не нашлось человека, который решился бы взять власть и всю ответственность на себя.»
