Каннуси говорил мне, что видеть лису не к добру, что кто-то пытается меня обмануть и высмеять перед всей деревней. А я только чувствовала ее холодный взгляд на спине и острые когти прямо на шее. Мне так надоели эти сны! В них я иду по снегу за серебристой лисой, она останавливается и смотрит мне в глаза, а потом исчезает. На месте, где были ее лапы, свежее кровавое пятно. Я оборачиваюсь, и она прыгает мне на шею. Больно и сладко, как будто бы так и должно быть.
Каннуси обещал никому не рассказывать о том, что я видела. А я буду почаще посещать его храм. Сегодня все наденут праздничные наряды и будут встречать весну. На мне красное кимоно хамонги с хризантемами и журавлями. Пусть они вечно летят по подолу, как будто несут моё счастье и жизнь!
На празднике Сэцубун принято раскидывать бобы. Мы с моей старшей сестрой, Рей, ходим из комнаты в комнату и бросаем их в каждый угол, изгоняя злых духов из нашего дома. Эй, уходите, вам здесь не рады! У нас чтят лишь удачу и благополучие! Детям сегодня будет раздолье — дядюшка Ясуши переоденется в чёрта, ярко накрасится и будет всех потешать. Помню, как раньше кидала бобы в него, топая и хохоча. Тогда я была совсем маленькой, да и дядюшка был моложе.
Пора собираться в храм. Ючи, рождённый в год обезьяны, хватает бобы и кидает нам. Люди ловят и улыбаются. Если сегодня уходят все злобные духи, то значит моя лиса тоже уйдёт? Каннуси обеспокоенно ходит по кругу. Что же он потерял?
— Эй, Михо, наконец-то тебя нашел. Каннуси просил тебя подойти. Натворила что-то? — брат берет меня за рукав и тянет в толпу. Пёстрая, шумная, довольная и живая — она поедает меня целиком, и только настойчивость мужчины способна ее подавить.
— Михо, скажи, — каннуси кладёт тяжелую руку мне на плечо, — Сколько хвостов было у той лисицы?
— Я... Я не помню, — почему-то мне не хочется говорить.
— Ты можешь мне доверять, Михо. Сегодня важный праздник для нас. Сегодня никто не врёт, — его тон становится строже, и я поддаюсь.
— Девять. Их было девять, — каннуси в ответ улыбнулся.
Время потекло незаметно. Настало время сажать рис. Вначале мужчины обрабатывали поле, а мы плели корзины. Они прокладывали бамбуковые трубы, а мы высаживали сеянцы, поросшие этой зимой. Они шутили, а мы смеялись. Одежда из хлопка мялась и равнялась по цвету с землёй. У меня намечалась свадьба.
Родители выбрали мне достойного жениха: сильного и работящего, готового выращивать рис и просо для своей новой жены и будущих детей. И я была счастлива. Мне все реже снились лапы и серебристая шерсть кицунэ, ее таинственно злобный взгляд, я все реже кричала во сне. Заботы о новом поглотили меня целиком.
Настал фестиваль Танабата. Мы украсили дом ветвями бамбука в память о дочери царя небес Орихими и молодом пастухе Хикабоси, разлученных по разным концам звёздного неба. Сегодня мы с суженым напишем на ярких полосках свои пожелания быть всегда вместе, и никто не сможет нас разлучить. И пусть наши семьи воссоединятся!
На службе в храме снова не протолкнуться. Каннуси в белом каригину выглядел глыбой спокойствия на фоне всеобщего безумия. Через несколько минут он скажет послание ками, божеств неба и земли, которые каждый год становятся ближе к людям. И все же так далеки.
Каннуси вышел, и толпа затихла. Его сухой кашель прозвучал как начало чего-то большего: "Ками недовольны нами". Молчание. "Ками требуют отдать лису". Тишина. "Среди нас есть та, кто прогневала наших богов. Ками хотят жертву!".
Мои ноги становятся ватными. Брат хватает меня за руку и тащит через толпу. Снова что-то хотят спросить? А, нет...
"Чтобы понять, человек перед тобой или кицунэ нужно дать ей жареных крыс. Лиса не сможет удержаться", — я поднимаю глаза и вижу, как каннуси вытряхивает эти отвратительные тушки передо мной. Меня тошнит прямо на них. "Она одержима, не важно, как она ведет себя сейчас! Только взгляните: острое личико, ненавидящий взгляд! Лиса явно пришла, чтобы вас обмануть и вселилась в Михо!" — он продолжает. Может быть это сон?
"Нам придется ее убить во имя ками, поверьте, завтра она превратится в лису!" — последнее, что я слышала звучало так. Мои родители, мой влюбленный Хикабоси, мой брат и моя сестра. Никто не сказал ни слова. Молчание. Тишина.
На утро каннуси заменил мое тело облезлым трупиком лисицы. В деревне каждый пошел к нему за советом, ведь ками снисходят к людям через него. В благодарность они несли рис, просо, хлопок и рыбу. И просо, рис, рыбу и хлопок. И снова. И снова.
Была ли я жестокой кицунэ? Нет, меня заставили ей быть.