В приемной генерального директора меня ждала личная трагедия. Не моя, а худышки-секретарши Розова. Девушка съежилась за своим столом, безмолвно плакала и растирала слезы по щекам. Делала, видно, это уже давно – нос у нее был солидно-большим и красным. Даже не зная причин, мне стало ее ужасно жалко.
- Что-то случилось? – аккуратно поинтересовалась я.
- Не могу так больше! – посмотрела она на меня огромными и очень несчастными глазами, громко всхлипнула, да еще и икнула. – У меня нет сил даже думать…
А стол перед ней был завален бумагами. И я еще себя жалела? Тут уж во мне всколыхнулась не жалость, а злость. И контролю она не поддавалась.
- У себя? – кивнула я на внутреннюю дверь, чувствуя, как заломило зубы.
Секретарша только кивнула, а по щеке ее скатилась крупная слеза. Она взяла лист бумаги со стола, но взгляд, которым смотрела на тот, сохранял горестную бессмысленность.
Ну все! Пора с этим делом разобраться! Я уверенно шагнула к двери, а за спиной у меня прозвучал испуганный возглас.
- Ты куда?! К нему нельзя сейчас…
Можно! Мне все можно, особенно когда я в таком состоянии. Секретарше я предпочла не отвечать, смело распахивая дверь в кабинет директора.
В первый момент я даже не поняла, что именно вижу. Но когда сообразила, что передо мной голая мужская спина, зачем-то тихо прикрыла дверь.
В кабинете директора царил полумрак. Приглушенный свет разбрасывал лишь настенный светильник. И свет этот преломлялся в его хрустальных гранях, отбрасывая причудливые отблески на стены.
Розов сидел на полу, спиной к двери, обнаженный по пояс и в позе лотоса. Что?! Я правда это вижу?! В то время, как его секретарша находится на грани нервного срыва от истощения, он преспокойно занимается йогой? Медитирует, так сказать, постигает духовную глубину… И как это можно назвать? Садизм в наитончайшем проявлении?
- Эй! – громко позвала я.
Все ждала, что за спиной распахнется дверь, и в кабинет ворвется секретарша, но этого не происходило. Оставалось надеяться, что мое вероломство не обернулось ей обмороком. Сама я ничего не боялась и ни о чем не жалела. Таких как этот Розов нужно ставить на место. И если до меня на это никто не решился, то так тому и быть. А если он меня попрет с работы за это (чего делать не имеет права, хотя бы потому что рабочий день давно закончился), то так тому и быть. Что-нибудь придумаю, как быть дальше.
На мой возглас реакции не последовало. Тогда я перешла к более решительным мерам – приблизилась к Розову и тронула его за плечо. Невольно обратила внимание на его подтянутый торс. Практически идеальное для мужчины телосложение. Но внешняя красота не делает его таковым в целом. Это я определила еще тогда, в лифте.
- Илья Сергеевич! – громко позвала я. – Йога не делает человека глухим. Прошу выйти ко мне из вашего астрала, - зачем-то добавила.
Саму меня последняя фраза насмешила. Но смех рвался изнутри какой-то нервный. Наверное, это следствие усталости. Я вдруг поняла, что едва держусь на ногах и больше всего хочу оказаться в своей комнате в общежитии.
Розов пошевелился. Руки его соскользнули с колен, а сам он повернул ко мне голову. Глаза его равнодушно смотрели на меня снизу-вверх. Кажется, происходящее его ни капельки не смущало.
- Ира тебе не сказала, что в это время мне нельзя мешать? – спокойно поинтересовался он и встал, наконец-то, на ноги.
Собственная оголенность его тоже, по всей видимости, не напрягала. Но рубашку он соизволил надеть, хоть и не застегнул.
- А я не спрашивала у нее разрешения, - вскинула я подбородок.
- А по-твоему, для чего у меня в приемной сидит секретарша? – припечатал он меня тяжелым взглядом.
- Для того, чтобы исполнять ваши поручения…
- Одно из которых – никого ко мне не пускать, - перебил Розов.
- А ничего, что она плачет? Ничего, что рабочий день давным-давно закончился, а ее стол завален бумагами? Нормально, что от усталости девушка находится на грани обморока?.. Вы считаете все это нормальным? Или вас это не интересует?
Я аж задохнулась – с таким трудом мне далась эта короткая тирада. И кровь отчего-то пульсировала в ушах.
- Все сказала? Ты для этого пришла? Если Ире что-то не нравится, никто ее насильно тут не держит. Как и тебя, впрочем.
Не дождешься! – чуть не бросила в его наглую рожу. Еле сдержалась.
- Знаете что? Нельзя так относиться к людям. Когда-нибудь вам придется за это расплачиваться собственным счастьем...