Главный редактор "Лесной правды" Олень Оленьевич сидел пригорюнившись. Тиражи газеты падали день ото дня. Ему нужен был материал. Такой, который произведет фурор в лесу, разорвется бомбой, заставит каждую синицу обсуждать написанное.
Сплетни уже приелись даже белкам, которым только и дай обсудить, кто кому в лесу орешки отнес. Скандалы? Да не случалось давненько ничего, ну разве что вот Лось подрался из-за своей Лосихи с другим Лосем, мол, смотрела больно ласково. Так этот рогобой у них каждый год, уже и посмотреть никто не ходит.
Нужно было что-то эдакое. Серьезное. Важное.
Олень Оленьевич вызвал к себе своего лучшего корреспондента, Ужа. Уж везде пролезет, все узнает. А ну как удастся ему раскопать что-то о той давней истории, с волком? Олень Оленьевич берег ее как козырь, на крайний случай, и вот он настал.
Уж свернулся на прогретом солнцем валуне и начал слушать шефа.
— Помнишь, ходили слухи, что волк из леса сбежал не просто так, а с обожженной задницей? А провернули это три свиньи, которые в домике каменном жили? Ну, что заброшенный на пригорке стоит?
Уж лениво кивнул кончиком хвоста. Отец рассказывал ему что-то такое, но он к слову, всегда думал, что это просто лесная легенда, а домик – да мало ли, чей там домик.
— Ты это, сползай, поговори со зверями, узнай, что да как. Главное, что со свиньями этими потом приключилось. Пора увековечить уже этих героев в прессе! Не все же о чернухе писать.
Уж еще раз кивнул и пополз собирать информацию.
К вечеру лопухи с интервью с обитателями леса легли перед Оленем Оленьевичем.
«Медведь: «Волк и три поросенка? Отлично помню! Розовые такие были, упитанные, хвостики крючком. Я сразу подумал, что недолго им жить в нашем лесу, сожрут. Да я, в случае чего, сам и сожру. А оно вона как получилось. Дальше? Ну, они как волка прогнали, все их главными считать стали. Прозвали "три кабаньеро", негоже их было уже поросятами кликать. Ну, годик другой походили они тут гоголем, да и подались куда-то. Сказали, что лес наш уже маловат для масштаба их свинячих личностей. Пойдут, дескать, в лес побольше, шерифами работать».
«Лиса: «М-м-м, такие миленькие свинки. Нет, я не родилась тогда еще, бабушка рассказывала. Говорила, они потом начали лекции читать, вроде «Избавься от волка в себе». Или «От себя в волке»? Ой, запамятовала. Вот, лекции читали, целые поляны собирали. А потом с семинарами поехали по другим лесам. Больше, вроде, и не возвращались».
«Заяц: «Вот все думают, герои они? А они не герои! С волком-то случайно получилось у них, любой бы смог, а гонору-то, гонору. Будто всех хищников в лесу извели. Требовали внимания, поклонения. Ну, да и закончилось все логично. Нажрались перебродивших яблок да спьяну в речке все и потонули».
«Белка: «Мамка говорила, такой переполох был, ой, такой переполох! И волк, волк, да обожженный весь! И бежать, и бежать! А потом охотники, да, охотники, значит, пришли! Они и волка подстрелили, он из лесу прямо на них выбежал! И поросят тех, да, и поросят! Лесные-то звери, значит, умные, попрятались все! А эти, пришлые, песни распевали: «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк». Хитом было потом лесным, да-да. Да против ружья людского что волк, что поросенок — все мясо, да, все мясо...».
«Сова: «Ух, ух... Да-а-а... Ух... Да припомню, ух... Ух, значит, сбежал волк, только пятки сверкали, ух. А поросята в доме том каменном жить остались, ух. Да только оказалось, что один из них, Наф-Наф, вроде, девкой переодетой был. И у Ниф-Нифа с Нуф-Нуфом дуэль случилась, не на жизнь, а насмерть. Нуф-нуф победил, и Ниф-Ниф из леса навсегда ушел, ух, ух… Умер? Ой, что ты такие страсти говоришь, зачем умер? Не, сейчас-то уже, поди, умер, давно это было-то. А с дуэлью договорились там как-то. А у Наф-Наф с Нуф-Нуфом детки народились, милые такие, хвостики крючком, носики пятачком, ух. Братья? Окстись, ух… Называли они себя так, для красного словца, не родня они. В общем, нарожали деток, а потом им наследство перепало, и уехали они жить далеко-далеко. И даже открытки не прислали, свиньи такие! Ух».
Олень Оленьевич посмотрел на материал и начал печально его жевать. Не было героев — ну и не надо, и без них прекрасно. Да и без газеты тоже прекрасно. «А знаешь, пиши лучше, да хоть про Лосей, а я пошел. Адьос!» - и удалился в чащу леса.
Уж же, который везде пролезет, тут же занял редакторское кресло. Уж ему-то удастся сделать эту унылую газетенку модной.