Далва очень раздражает многих русскоязычных зрителей. Она лезет в дела хозяев, она бывает слишком назойлива и недалёка. Хотя казалось бы, она же член семьи. Но вроде какой-то недочлен. Нам это дико. У нас либо ты на работе, либо дома. Для жителя постсоветского пространства, непонятно, как можно быть прислугой, но при этом членом семьи. У нас все более-менее равны, хотя сейчас мы и стремимся к классовому неравенству семимильными шагами. Тем не менее, в подсознании среднестатистического россиянина заложен принцип: в семье все равны. А что мы видим здесь: прислуга может быть близка человеку, как мать, или даже ближе матери, но при этом остаётся прислугой, и в случае чего ей обязательно укажут на место у коврика. Да и сама она часто говорит о том, что нужно знать своё место. При этом лезет во все личные дела хозяев и очень за них переживает. Кстати, подобный феномен наблюдается во многих других фильмах латинской Америки, а также в произведениях о колониальных странах. Например, то же самое