Для начала скажем, что лабрадор Гук был уже пожилой собакой. Его седые волосы на морде выдавали его преклонные года. Но в душе он чувствовал себя молодым.
Но к Гуку присоединяется еще одно действующее лицо. Это Макар хулиганчик лет так пяти. Он убегал из дома уже в этом возрасте и гулял по улицам в поиске приключений. Не верите? И я бы не поверила, если бы не жила рядом.
Папик Макара пил. Мама работала, как проклятая, на семи работах. И дома бывала редко. Только чтобы Макар и его папа не знали ни в чем отказа. Но оба они почему-то не пользовались благами, предоставленными мамой, и все норовили ввязаться в какие-нибудь приключения.
Вот и на этот раз Макар сбежал и блуждал по стройке 10-этажного дома. Благо самого дома ещё не было. Но котлован, заполненный водой, уже был.
Мария Дмитриевна гуляла со своим Гуком по глухой заброшенной стройке. Потому что там некому было сказать: «Вот опять срете. Вот опять собака без намордника». Как будто у этих людей зомбирование. И они повторяли все как один хорошо заученные фразы. Даже четырёхлетний ребёнок мог подойти к Марии Дмитриевне и сказать: «Уберите собаку». А на старости лет так хотелось спокойствия и светлых дум. И стройка, которую заморозили лет 10 назад, подходила для этого как нельзя лучше. Ну да, вы не верите, что строительство такого высоченного дома можно заморозить. Можно – скажу я вам. Деньги с дольщиков собрали и айда гулять. Как бы мне хотелось знать – где те люди, которые ограбили столько народу.
В общем, Макар полез в котлован и поскользнулся. Мария Дмитриевна с Гуком проходили рядом. Огромный котлован, наполненный ледяной водой, в котором барахтается пятилетний пацан. Пенсионерка с больными коленями. И лабрадор, которому не наплевать что твориться вокруг. В воду без раздумий. Потому что его учили помогать.
– Как тебя зовут?
– Макар.
– Зачем ты туда полез?
– Там рыбки.
– Рыбки?
– Ну да, золотые рыбки, которые исполняют желания. Папа не будет пить. Мама не будет плакать. А мне купят самокат.
И у вас не навернулись бы слезы? Добрые вы мои. Слезы лились бы по вашим щекам. Мы берём собак с улицы. Находим щенков в помойках. А тут человеческий щенок, который мечтает о том, чтобы его папа бросил пить. Только и всего. И тогда они заживут.
Гук лизнул мокрого мальчишку в нос: будешь у нас жить. Вот. Это решил я – лабрадор Гук. Если бы собаки знали, что по человеческим законам это невозможно. Или родительский дом, или дом, который почему-то зовётся детским. Макар гладил Гука по голове и шептал ему на ухо ласковые слова. Мальчишка вдруг почувствовал участие. Собачье участие. Но ему и этого участия было достаточно. А возможно только оно могло вернуть его в этот темный мир.
– Я знаю слово «Друг». Вот, – выпалил Макар. – Ты Друг. Лабрадор Гук улыбнулся: Навсегда. К счастью напоённый чаем, высушенный и накормленный, Макар на пару с Гуком возвращался к себе домой.
– Мамулечка, у меня теперь есть друг, – Лицо малыша зарылось в длинные волосы мамы. Обдало теплом.
– Как хорошо, что у тебя есть друг!
– Я теперь присмотрю за ним. И пусть он будет у меня, пока вы работаете.
– Разве так бывает?
– Возможно.
Две совершенно чужие и незнакомые до сего мига женщины обнялись. К ним присоединились Макар и Гук. Хоровод-хоровод. Ура-ура!
– Пойдём Гук. Наверное, ты устал. Ты уже немолод и тебе стоит отдохнуть. Благодарный взгляд на Марию. Ласковый на Макара и поддерживающий на его маму.
– Я так и знал. Я это предвидел. Сейчас меня покормят. Класс.
В конце концов Гук потянул хозяйку к выходу.