Как «Горки Ленинские» могли накормить весь мир и зачем в музее-заповеднике восстанавливают образцовое хозяйство.
110 лет назад усадьба Горки, принадлежавшая Зинаиде Морозовой-Рейнбот, вдове промышленника и мецената Саввы Морозова, обрела свой нынешний вид после перестройки. Поблизости появилось образцово-показательное хозяйство – лучший пример технологичности и комфорта, эдакий агро-Версаль, который за короткое время стал многоотраслевым рентабельным хозяйством.
Оранжереи, конюшня на 30 стойл, коровник на 145 голов, свинарник, птичники с инкубаторами, молочная ферма, кузница, слесарная и столярная мастерские, подвалы-ледники, амбары и сараи с самым современным инвентарем. Скотный двор и конюшня оборудованы водопроводом, канализацией, электрическим освещением и отоплением, оснащены автоматическими поилками и электрическими вагонетками для подвоза кормов.
Взяв высокий старт, образцовое хозяйство буквально врезалось в стену после Октябрьской революции. Зинаида Морозова-Рейнбот, закрыв главный усадебный дом, из Горок уехала. Точку в блистательной, но короткой истории владения пришлось ставить 10 марта 1918 года садоводу Р.М. Зандовскому, подписавшему акт о национализации. Как управляющему конфискованным хозяйством, всё учтённое имущество было предано ему «на хранение с ответственностью за растрату».
Коллективное против единоличного
Дальше начались не типичные для образцовых институций изменения. Лето 1918 года хозяйство Горки пережило еле-еле. Уже осенью стало понятно, что новый владелец Мосгубземком в условиях Гражданской войны, это не Зинаида Рейнбот. Несмотря на то, что бывшая хозяйка не теряла связи с усадьбой и часто наведывалась в Горки, спасти созданную на месте хозяйства коммуну не удалось. Казалось бы что ещё надо для процветания? Председатель коммуны – товарищ Грассман – работал при Морозовой-Рейнбот. И бывшие управляющие Зандовский и Канберг в совете коммуны. Но коммуна не стала «живым примером преимущества коллективного способа ведения хозяйства перед единоличным» и в 1919 году была ликвидирована.
В.И. Ленин, уже почти год занимавший усадьбу Горки, непросто переживал эти события. Конечно, позже он обратит более пристальное внимание на местное хозяйство в попытках найти причину неудач. И сделает примерно следующий вывод. Организуя коллективные объединения, никто практически еще не имел опыта, который бы указывал: как вести общественное хозяйство, как организовать труд, как распределять доходы, как сочетать общественные интересы с личными.
Всё не только про Горки. Многочисленные коллективные хозяйства, образованные в первые годы советской власти на базе конфискованных поместий, не смогли существовать.
Максимально символично, что на фоне местных хозяйственных неудач, Ленин стал проявлять интерес к модернизации сельского хозяйства. Например, в 1921 году он присутствовал на испытаниях электроплуга. Один из участников создания конструкции В.З. Есин вспоминал: «Мы, члены комиссии «Электроплуг», просили Владимира Ильича держаться подальше от плуга, так как мог оборваться трос, или плуг мог потерять устойчивость, выскочить из борозды и ударить хвостом. Но эти уговоры плохо действовали. Владимир Ильич продолжал ходить за плугом, от лебедки к лебедке».
Воспитание "Новокрымки"
В 1922 году в Горках был вновь создан совхоз «Горки. ВЦИК».
В этом же году на заочное отделение по специальности «агрономия» Киевского сельскохозяйственного института поступил деревенский парень Трофим (Трохим) Лысенко. Окончив институт через три года, Лысенко направлен на селекционную станцию в Гяндже. А ещё через два года газета «Правда» напишет статью об успехах агронома из Азербайджана. Одна из цитат: «Решил задачу удобрения земли без удобрений».
Трофима Денисовича вряд ли можно назвать обаятельным человеком, скорее наоборот. Но ему каким-то образом удавалось быть мастером, как бы сказали сегодня, самопиара.
Вот еще какие-то шесть лет и Лысенко действительный член Академии наук УССР, награжден орденом В.И. Ленина, практикует летние посадки картофеля, выводит сорта вдвое быстрее, ускоряет рост растений, внедряет яровизацию.
Детям мастерски растолкован этот сложный процесс в книге «Хозяева зеленого мира» (глава «Воспитание «Новокрымки»): «Посеяли бы мы в конце августа озимую пшеницу. Еще тепло, она бы взошла, подросла, выкинула колосья, зацвела… а тут как раз морозы подоспеют. И пропадет, погибнет пшеница… Но не беспокойтесь. Она не выкинет колос, не зацветет. Она упорно будет ждать холода, чтобы пройти стадии яровизации, и благополучно перезимует. Сделать зиму теплее мы пока еще не умеем, но можем увести от зимы пшеницу, если высеем ее весной яровизированными семенами».
Вот еще десять лет и под проведение научных работа под руководством Т.Д. Лысенко совхоз «Горки ВЦИК» становится в 1938 году Экспериментальной базой «Горки Ленинские».
Опыт Лысенко находит многочисленных последователей, в числе которых агроном-хлопковод Сардарпатского совхоза Армянской СССР Артавазд Авакян. Именно он в 1939 году начнёт изучать в Горках вопросы биологии и культуры ветвистой пшеницы, а после войны будет двадцать лет руководить экспериментальной базой.
Проект века. 100 центнеров с гектара
Ветвистая пшеница… Если вы помните историю про «хрущёвскую кукурузу», то это был как раз пример «сталинской ветвистой». Проект века. Урожаи в пять раз больше обычных. Чудо-пшеница. Золотые зерна. Пшеница-богатырь. Газеты рапортуют: «Ветвистую пшеницу выводит вся страна, весь народ!».
Многолетнего, выражаясь современно, проекта могло и не быть вовсе. Трофим Денисович нашёл был место приложения сил. Но в 1938 году в одном из колхозов Средней Азии обнаружили пшеницу, дающую ветвящиеся колосья. Было и было. Известно, что узбекская колхозница Муслима Бегиева так и не смогла повторить своего рекорда с ветвистой. Зато получилось позже в другом совхозе в 1946 году в Кахетии. Вес одного зерна «кахетинской ветвистой» пять граммов и даже больше. Достаточно вырастить всего по двести ветвистых колосьев на каждом квадратном метре, чтобы с гектара получить сто центнеров зерна.
Сталин поверил Лысенко, что на основе этих колосьев можно не только вывести полноценный сорт ветвящейся пшеницы, но и «перевоспитать» его на озимый. Началась работа, которая захватила не только учёных, но и все слои населения.
Ветвистая пшеница стала своеобразным реалити-шоу. Летят гонцы во все концы. Соседнее с Горками почтовое отделение завалено письмами. Адрес: п/о Ям, Московской области, экспериментальная база, кажется, знает весь СССР. Юннаты просят семена. Юннаты делятся результатами опытов. Юннаты присылают выросшие образцы. Задания юннатам раздает на страницах «Пионерской правды» Трофим Денисович. Но письма спешат в «Горки Ленинские», к Артавазду Аршаковичу:
«Милый товарищ Авакян! Мы, юные натуралисты, поставили перед собой задачу выращивать такие растения, которые с большим трудом произрастают в Сибири. Нам очень хочется вырастить ветвистую пшеницу. Мы знаем, что вырастить ее трудно, но на то мы и юные ленинцы, чтобы преодолевать трудности, поставленные перед нами. Мы очень, очень просим вас послать нам колос этой пшеницы с указанием, как надо ее выращивать. Мы своей работой надеемся вас отблагодарить. 55 средняя женская школа г. Новосибирск». 1948 г.
Лысенко окрылён надеждами. После разгрома советской генетики на сессии ВАСХНИЛ 1948 года и поддержки вождя, он и академик Аквакян уверены, что движутся в правильном направлении. Недобросказители потом будут говорить, что Трофим Денисович дезинформировал науку, нагло применял идеологические методы и аргументы. Возможно и применял. Но есть статистика: в 1945 г. в СССР было произведено 47 млн. т зерна, в 1949-1953 гг. – 81 млн. тонн, а уже в 56-м – 141 млн.
Из воспоминаний краеведа Аллы Антоновой: «Я не буду касаться научных споров и обвинений в адрес Т.Д. Лысенко…Образ его, созданный в конъюнктурных фильмах, ничего общего не имеет с Т.Д. Лысенко, которого мы видели каждый день… Ферму в Горках посещал Н.С. Хрущев с полным составом правительства. Всё восхищался вкусом молока. Был на ферме и Президент Академии наук СССР М.В. Келдыш. Запомнилось мне и посещение обаятельного ведущего программы «В мире животных» Н.Н. Дроздова».
Базис определил надстройку
Отец Лысенко Денис Никонорович до 90 лет бригадирствовал на полях «Горок Ленинских». В хорошем смысле это было крепкое семейное дело. Соратник, вассал и друг Артавазд Аршакович всегда был готов к мобилизации сотрудников для любых экспериментов, будь то, опыты с ветвистой пшеницей, посев озимых вместо яровых, а яровых вместо озимых или посадка чая в дубовых горкинских лесах.
Дети Лысенко проводили в Горках лето, жили в маленьком домике и работали наравне со всеми.
Лысенко вряд ли оглядывался на дореволюционное образцовое хозяйство Горок, но активно пользовался его остатками, ведь ни канализация, ни автопоилки, ни подвоз корма никуда не делись. Базис определил надстройку.
В определенной мере заслуга именно Зинаиды Рейнбот в том, что за забором усадьбы выросло передовое советское хозяйство с вдохновителем, который обязательно старался во всём идти на прорыв: знаменитая корова Дорожная в 1947 г. после второй лактации давала 845 кг молока в год, а после седьмой, в 1954 г., – уже 8700 кг. Лысенко скрестил коров джерсейской породы с отечественными и получилось уникальное племенное стадо с надоями 5000 литров и высоким содержанием белка.
При необходимости Трофим Денисович отстаивал территорию. Как только пришёл приказ скосить клевера и сеять кукурузу, Лысенко уже на следующий (!) день привез в Горки Хрущева. Показал генсеку клевера, возмутился что заставляют ликвидировать в пользу кукурузы. «Что за бред! Прекрасное поле! Скажи в райкоме партии, что я разрешил тебе оставить», – пожал плечами Хрущев. Никита Сергеевич, как и его предшественник, хорошо относился к Лысенко.
Впрочем, не забывал Трофим Денисович и о ленинских заветах в части модернизации сельского хозяйства. 22 июля 1949 года калининградская газета «Большевик» на передовице цитирует читателям сообщение ТАСС: «В Горках Ленинских на опытном поле экспериментальной базы Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина проходят испытания московские электротракторы колесного типа... Московские электротракторы снабжены мотором мощностью 27 киловатт… Простота конструкции даёт возможность в короткий срок наладить их серийный выпуск при невысокой стоимости».
Электротракторов, надо сказать, на полях не то что страны, но и мира, нет до сих пор (одна компания, пытающаяся продавать такие тракторы, не в счёт). Как и ветвистой пшеницы. Несмотря на то, что проект с каждым годом набирал зрелость и мощь. Всё время, нет-нет, да возникали трудности. Даже юннаты начали сомневаться.
В книге «Волшебный ножичек», вышедшей в 1953 году в серии «В помощь самодеятельности пионеров и школьников» пионеры Крыма так рассказывают о чудо-пшенице: «Однажды из Горок Ленинских, с экспериментальной базы Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина, мы получили мешочек с семенами яровой ветвистой пшеницы. Весной сделали грядку в цитрусовом саду и посеяли семена. В конце июля в аллее вечнозеленого сада начали созревать тучные колосья. «Богатый соберем урожай!», - думали мы».
Потом колосья атаковали воробьи, пионеры погоревали, позимовали, а весной увидели, что одной зернышко, уроненное воробьями, проросло и появился «роскошный куст из восемнадцати стеблей». Но и тут было непросто. Урожай созревал не дружно, юннаты начали предпринимать различные воздействия…
К 1955 году всем стало ясно, что ветвистая пшеница, высаженная на поля, перестает ветвится, а ветвится лишь та, которая посажена разряжено. То есть тезис про урожайность в пять раз больше уже никак не срабатывал.
Белая ворона "Босоногий академик"
Осенью 1955 года Трофима Лысенко ждало знаменитое и печальное «Письмо трехсот» с резкой критикой его практической деятельности. Для Лысенко настала пора научной изоляции, что не мешало ему работать дальше – он возглавлял Институт генетики АН СССР, но газеты и книги об академике теперь писали только в тональности «лысенковщина». Появились ярлыки, например, «босоногий академик», «середняк пошёл в науку», «умеренно грамотный крестьянин».
На что Трофим Лысенко отвечал: «Вы не понимаете, я всегда был белой вороной. Я не мог получить хорошего образования, как Вавилов и другие генетики. Я был обычным крестьянином, я не знал иностранных языков, но я знал свою землю и свои злаки, знал лучше, чем люди, всю жизнь просидевшие в лабораториях. И я создал свою теорию, лучшую, чем создали они, но так и остался белой вороной – посмотрите, рядом со мной даже никто не хочет сидеть за обедом».
Случилась самая настоящая показательная культура отмены и развернулась информационная война, о которой Лысенко пишет в статье «Критика должна быть правдивой»: «Распоряжением президиума АН СССР от 29 января 1965 года была назначена комиссия для обследования «хозяйственно-финансовой деятельности» экспериментального хозяйства в «Горках Ленинских», научным руководителем которого являюсь я. Доклад комиссии, проверяющей «хозяйственно-финансовую деятельность» небольшого экспериментального хозяйства оказался настолько необычен, что для его рассмотрения потребовалось объединённое заседание президиума АН СССР, президиума ВАСХНИЛ и комиссии Министерства сельского хозяйства СССР. Заседание состоялось 2 сентября 1965 года. Больше того, весь этот материал теперь опубликован в двух академических журналах: в 11 номере «Вестника АН СССР» и 12 номере «Вестника сельскохозяйственной науки» за 1965 год. Этому «хозяйственно-финансовому обследованию» посвящён весь номер «Вестника АН СССР» от первой до последней страницы. Причём тираж этих номеров увеличен…».
Лысенко начали бить из всех «орудий» без остановки и задействовали художественно-литературные издания «Огонёк», «Знамя», «Новый мир». "Обстрел" продолжался до 2000-х годов.
Артавазду Авакяну, вероятно, тяжело давались все эти проверки и информационный шум. Он скончался в возрасте 59 лет. В 1966 году его место занял Трофим Денисович, который проработал в Горках до самой смерти ещё десять лет. В те годы «в молоке из «Горок Ленинских» от помесных коров содержится 5% жира».
Помещик
Употребляя слово «поместный», Лысенко, конечно же, имел ввиду слово «местный», хотя по сути Горки Ленинские стали его «поместьем» ещё в конце 1930-х годов. Почти сорок лет в Горках Ленинских он бился за «поместное», как за свое собственное. Когда «отмена» Трофима Денисовича сказалась на его коровах, молчать он не стал.
Из письма Т. Д. Лысенко в Отделение биологии АН СССР: «Убедительно прошу бюро Отделения срочно принять меры к недопущению гибели хотя бы (и особенно) лучших в племенном отношении животных на молочной ферме Экспериментального хозяйства «Горки Ленинские»… Сейчас ферма оставлена без кормов. Прошу Отделение помочь снабдить ферму сеном или хотя бы кормовой соломой, потому что кормить молочных, да ещё высокоудойных коров только концентратами, это значит губить их. Никогда у нас, в «Горках Ленинских», не было такой бескормицы как теперь, из-за развала хозяйства… Уважаемые товарищи! Христом-богом прошу вмешаться в это дело, дальше терпеть нельзя. Уважающий Вас академик Т. Д. Лысенко».
Христом-богом просил академик, научившийся читать в 13 лет, других академиков.
История сделала круг. Однажды образцовое хозяйство осталось без Зинаиды Морозовой-Рейнбот, чтобы вновь остаться без Трофима Лысенко. Морозовой пришлось бросить в Горках все имущество, где оно сохранилось по сей день. Архив Лысенко после его смерти из маленького домика в Горках Ленинских бесследно вынесли при обыске. Но судьбы этих совсем разных людей схожи с яркой историей ветвистой пшеницы – набрав силу, было трудно держать равновесие.
Сегодня у утраченного образцового хозяйства появилась возможность новой жизни. Существующая концепция музификации исторического оранжерейного комплекса и конюшен должна дать старт последующему восстановления остальных объектов.
Гуляющие в Горках, загорающие на её душистых лугах, пускающие с полей ярких змеев, слушающие концерты фестиваля «Джазовые сезоны», бегущие зимой на лыжах, а летом прогуливающиеся с палками, должны представлять, что эти поля и луга были когда-то вспаханы электротрактором, засеяны и ветвистой пшеницей, другими сортами пшеницы и ещё много чем.
Лысенко был уверен: «Нужно иметь в виду, что всему миру известные ложь и клевета, возведённые на разработанную нами глубокую концепцию мичуринского направления, будут рано или поздно вскрыты и сняты».
Что постепенно и происходит.
А пшеница даже в современных реалиях – одна из единственных культур, не зависящая от импортного посадочного материала. И в «Горках Ленинских» время от времени находятся редкие растения, потомки тех, экспериментальных.
Наследие ветвистой
Оказалось, что труды Трофима Лысенко не пропали зря.
Вот что сообщили музею-заповеднику «Горки Ленинские» в Институте Общей Генетики им. Н.И. Вавилова Российской академии наук:
"Несмотря на все трудности межвидовой гибридизации, ветвистая пшеница сыграла в селекции определенную роль. В Сан-Марино при участии ветвистоколосой формы T. turgidum создан сорт мягкой пшеницы Forlani. Этот сорт имеет очень крупный колос с многоцветковыми колосками. При его участии в Италии созданы высокопродуктивные сорта твердой пшеницы Triticum durum Maliani 1, Maliani 2 и Maliani 4 (Вареница, Пухальский, 1966). В СССР при участии ветвистоколосой пшеницы выведены сорта озимой мягкой пшеницы Донецкая 61 и Донецкая 65 (Дорофеев, 1976). А в селекции яровой пшеницы заметным успехом стало создание сорта мягкой пшеницы Сибирячка 2, в происхождении которого приняла участие Кахетинская ветвистая, и который, в свою очередь, явился родоначальником целой серии сибирских яровых сортов».
Оказалось, что ветвистая пшеница была известна еще древним земледельцам, а в XIX веке агрономы исследовали ветвистую пшеницу в Средней полосе России, правда, без особого успеха.
"Профессор Бажанов отмечал: «…Многоколосая пшеница, как изнеженное чадо, требует, кроме тучной земли, редкого сева, она не переносит даже легкого мороза и терпит более других простых пород от головни и ржавчины. Хотя каждый отдельный ее колос приносит более зерна, нежели колосья простых пород, но при соображении общего умолота всех колосьев с известной меры земли всегда открывается, что многоколосая пшеница не прибыльнее простых…».
Со всеми этими трудностями столкнулся и академик Т.Д. Лысенко, который в первые послевоенные годы активно занялся размножением, селекцией, и, одновременно, пропагандой новой культуры. Есть предположение, что образец под названием «Кахетинская ветвистая», был получен академиком, лично от генерального секретаря И.В. Сталина.
В первоначальных планах Т.Д. Лысенко было максимально распространить ветвистую пшеницу во всех зонах возделывания культуры. Трофим Денисович утверждал, что: «…Ветвистая пшеница дает по пятьдесят, семьдесят пять, по сто и даже больше центнеров с гектара, урожай сам-сто должен стать в ближайшие годы для нас средним»! В начале размножения, при разреженном посеве на плодородных грядках образец показал хороший результат, однако при пересеве размноженных семян в стандартных полевых условиях сразу проявились недостатки этой пшеницы: позднеспелость, прорастаемость на корню в условиях влажного климата Подмосковья, сокращение доли ветвистых колосьев при снижении плодородия почвы, низкие хлебопекарные качества.
Попытки проведения внутрисортового отбора также не привели к положительному результату. В ходе переписки Лысенко со Сталиным генеральный секретарь, вкратце ознакомившись с полученными результатами, предложил ограничить зону испытания культуры республиками Средней Азии, а также Закарпатьем. Но даже в этих регионах не было получено достаточно убедительного результата, а в работе с этой пшеницей селекционеры перешли от попыток «приручения» самой ветвистой пшеницы к гибридизации ее с другими сортами и видами".
Инна Харитонова
Благодарим ИОГЕН РАН за предоставленную информацию