Трудно найти европейскую страну, в которой у меня не было бы друзей – коллег по научной деятельности, журналистов или дипломатов, работавших когда-то в Петербурге. А в той стране, где нет друзей иностранных, есть русские друзья, давно уже ставшие иностранными гражданами. Сегодня мне захотелось написать им открытое письмо: одно на всех, поскольку основная проблема нашей жизни у нас сегодня одна на всех – судьба России, угодившей в столь страшную катастрофу, какой не было еще на протяжении всей моей жизни.
Дорогой друг!
Наверное, мы с тобой уже никогда не увидимся. Меня обложили со всех сторон. Авиарейсов в Европу почти нет. Карту мою в твой стране блокируют. Визы получать сложно, а скоро, возможно, их нам вообще давать перестанут.
Меня отменили. Меня для твоей страны не существует, хотя вообще-то я еще есть.
Можно, конечно, подсуетиться, потратить много времени и как-то пролезть на Запад, но, честно говоря, мне это неприятно. Не по возрасту уже такая суета. Поэтому хотя мне снятся ночами итальянские музеи, а ноги просят, как встарь, прогулки по горным тропам Германии, Европа останется лишь в снах и воспоминаниях о прекрасном прошлом. Я очень люблю твою страну, однако она нынче меня не любит.
С моей стороны нет никакой обиды. Ясно, что европейская бюрократия должна реагировать на действия моей страны, и она реагирует самым простым и понятным для избирателя способом. Русская интеллигенция вновь попала под каток истории, и с этим уже ничего не поделать. Ну, а наша бюрократия с радостью идет на конфронтацию, поскольку ей, по большому счету, это и нужно.
Мы зажаты между двумя мощными политическими машинами, которые формально враждуют, но на деле давят нас с разных сторон совместными усилиями. В истории моей страны бывали моменты похуже, а потому стараюсь относиться философски к тому, что я выброшен из Европы, хотя около полувека формировал себя, как европейца.
Пишу я тебе не поэтому, а потому, что в наших былых беседах часто вставал вопрос о том, как может Запад помочь европейскому развитию России. Тогда мы перебирали частные моменты, но сегодня, когда меня больше уже о частностях не спрашивают, хочется сказать о главном. О том, почему мы все же стали когда-то европейцами, несмотря на то, что советские власти этого не хотели.
У меня такой возраст, что я хорошо помню и поздний СССР, и Перестройку, и «лихие девяностые», и все этапы эволюции нынешнего режима. Я помню всё, что формировало современную Россию: как ее хорошие стороны, так и плохие. Но выделю сейчас лишь главное.
Россия становилась европейской тогда, когда Европа была сильна, красива и привлекательна, когда «европейский миф» (верен он, или неверен) овладевал нашими умами и нашими душами, когда все, что шло к нам с Запада – от романтики готических соборов до вкуса жевательной резинки, – пробуждало желание стать европейцами. Когда мы были мальчишками, ваш европейский образ жизни явно доминировал над тем образом, что навязывала нам советская геронтократия, и с этим были согласны, как те, кто мечтал гулять по венецианским каналам, так и те, кому достаточно было купить у фарцовщика джинсы. Поэтому, как только старики померли, окно в Европу для нас открылось, и каждый взял от нее, что хотел.
Не верь тем, кто говорит, будто мы здесь всегда ненавидели Запад. Это ложь. Никакой ненависти нет. Но есть прагматичный подход. И нынче он уже далеко не тот, что раньше. У нас есть джинсы, жвачка и все то материальное, что к ним прилагается. Но мифа красивого больше нет. Нет понимания того, что нам нужны европейские ценности. Они привлекают меня и узкий круг моих единомышленников, но для значительной части общества являются чем-то вроде той старой советской геронтократической идеологии, вывернутой наизнанку. Пустые слова не трогают пустые души. А доказательств европейской привлекательности становится все меньше. Вот почему мы дошли до жизни такой. Мы ваши духовные дети. Пока отцы были героями, мы на них равнялись. Но когда увидели их слабости, зажили иной жизнью.
Ты мне, конечно же, возразишь. Напомнишь и про авторитарный режим, и про наш конформизм, и про чудовищный самообман российских элит, которые сами залезли в пасть льву. Ты будешь прав. Я мог бы написать еще по письму о каждой из наших проблем, и вышел бы довольно толстый том. Но, честно говоря, про эти грехи мы всё уже знаем. Мы заварили кашу и нам долго еще ее расхлебывать. Сейчас я пишу лишь о том, чем вы на Западе можете помочь России – стране, которую, как я знаю, ты и сейчас считаешь европейской.
Для нас принципиально важно, каким будет Запад к тому времени, когда здесь вновь откроется (а это обязательно случится!) окно политических возможностей. Сильная, красивая и привлекательная Европа сделает нас европейцами. Это я тебе точно скажу. Но как Европе вновь стать такой, сказать не сумею. Это решать тебе.
Дмитрий Травин