Признаюсь честно, я городской житель и всю свою жизнь прожил в квартире, в крупных городах, вырываясь на природу лишь урывками. Особенно не просто мне дались ночевки в одиночку на разных токах.
Но, если спать ночью на лугу или на поле, находясь на тетеревином и дупелином току, было просто, то ночевки в лесу, рядом с глухарями были удивительны и необычны для горожанина. Когда в лесу, с наступлением темноты, стихает ветер, слышен каждый голос зверя или птицы, каждый звук издаваемый лесом, каждый шорох от движения живого существа. Шелохнулась ли кора высоко на сосне, заскрипело дерево, пролетела ли птица, пробежала мышь, подала голос сова или прогремела вдалеке валежина на дороге передвигающегося в тишине ночи лося – мне всё это было слышно в палатке так же отчетливо, словно это происходило в двух шагах от меня.
Вечером на токовище прилетали глухари, и я спокойно засыпал под их перекличку. Обычно я просыпался до рассвета, когда птицы уже распелись. Меня не раз будила, кричавшая в ночи, длиннохвостая неясыть, но голоса местных птиц были мне знакомы и поэтому они совсем не беспокоили. Но второй год своих съёмок глухарей, я решил начать съёмки ещё по снегу и рано стал посещать ток. Место было уже знакомым, я знал, где лучше поставить укрытие для съёмок и, не петляя по лесу, принес вещи в отмеченное ранее место. В самом начале апреля, когда снега в лесу ещё выше колена, в глухом урочище, имеющим странное название Лешино, не встретишь людей.
. Из звериных следов мне встретился лишь старый лосиный след. Сосновый бор был беден на птиц и зверей, но здесь токовали глухари и в апреле у них самый разгар брачных игр, поэтому у меня не было сомнений, оставаться или нет здесь на ночевку.
Установив палатку, я замаскировал её лапником и забрался в спальник. Утомленный переходом, сразу уснул. В наступающем покое надвигающейся ночи, не было слышно ни звука. Примерно в полночь меня разбудили громкие звуки, доносившиеся со стороны засыпанной снегом старой лесовозной дороги. Это было очень похоже на человеческие крики, но никто не звал на помощь, и невозможно было понять ни слова. Легко представить себе беспомощность фотографа, ночующего в лесу под усевшимися над твоей палаткой спать глухарями: ты лежишь босой в спальнике, когда вокруг полно снега, ничего не видишь снаружи и не можешь включить фонарик, опасаясь спугнуть осторожных птиц. И шуметь тоже нельзя по той же причине.
Мысли лезут в голову самые разные и нелепые, а с каждым новым звуком в душу заползает «животный страх». Помощи ждать было не откуда. Почему-то в первую очередь вспомнилось необычное название этого места. Лешино – значит здесь обитал леший или ещё какая-нибудь нечисть, ведь человеческих слов не разобрать, а голос не похож на звериный. Сон как рукой сняло, идти разбираться в ночь с нарушителем спокойствия не хотелось, да и не имело никакого смысла.
Оставалось только ожидать в своей палатке и надеяться, что этот «кто-то» не направится по свежим следам в мою сторону. У меня был в рюкзаке складной нож. Вот, сжимая его в руке, я и прилежал, не смыкая глаз, целый час, и воображение рисовало картины одну страшнее другой, пока в лесу голосило это «нечто». Ещё пару часов не спалось даже после наступления тишины. Уснул я лишь под утро, и на капли не пожалел, что не сбежал из палатки – утром был отличный ток, прямо рядом с моим укрытием и я смог снять интересные кадры.