Мастер и.... нет, не Маргарита
Нужно заметить, что в 70- 80 годах прошлого столетия, безопасными бритвами отечественного производства, оснащенными знаменитыми некогда лезвиями «Нева» пользовались все мужчины бывшего СССР, поскольку другого способа борьбы с растительностью на лице просто не существовало! Это негласное правило распространялись и на практически всех моряков, не исключая одного... ну скажем так... знакомого капитана. Запасы лезвий у него, даже в 90=годы оставались еще со времен тотального дефицита, когда все, что появлялось на прилавках тут же сметалось осатаневшими гражданами для запасания впрок, а тратиться на новомодные бритвенные принадлежности он считал непозволительным расточительством. Буфетчица- татарка, ежедневно посещавшая его каюту для уборки, и отлично знавшая, что находится у него в туалетном шкафчике, давно уже вложила в уши всему Пароходству сию пикантнейшую деталь. Буфетчица ходила с ним в море уже не первый год, поэтому испытывала к нему не менее добросердечные чувства, чем все остальные члены экипажа. За долгие месяцы совместной работы, ей до малейших подробностей стали известны все пристрастия, причуды и повседневные привычки Анатолия Ивановича (так звали Мастера). Экипажи в те времена редко менялись, и люди работали вместе на одном судне на протяжении многих лет, за которые порой узнавали друг о друге больше, чем прожившие вместе не одно десятилетие супруги. Ведь, как известно, у судна борта стальные, да вот переборки между каютами - стеклянные…. Впрочем, буфетчица вполне могла насочинять бог весть что про АИ, имея лишь цель в очередной раз нагадить на его репутацию, и без того заметно отдающую тухлым душком, явно движимая злобной женской местью, хотя сама она была готова поклясться на Коране, что говорит чистую правду. Весь экипаж был прекрасно осведомлен, что ее ежедневные визиты в капитанскую каюту совершались не только лишь с целью уборки помещения. Харрасмент на флоте в те благословенные времена цвел пышным цветом, был делом вполне обыденным, никто еще даже и не пытался с ним бороться. По неписанным законам Капитан имел право застолбить Буфетчицу для своего пользования, предоставляя возможность другим членам экипажа разобрать оставшихся девиц из обслуживающего персонала в соответствии с судовым табелем о рангах. Буфетчица, изначально положившая глаз на чернявого моториста, этим негласным положением устава была страшно не довольна, но ее мнение по этому поводу было последним пунктом в списке вопросов, в принципе интересовавших АИ на тот момент. Страстное желание работать на хорошем судне, ходить за границу и зарабатывать хоть какую-то валюту, чтоб получить возможность вырваться наконец из своей татарской тьму- таракани, не оставляло ей никакого выбора и вынуждало систематически отрабатывать барщину, усердно ублажая не в меру похотливого ТолюВаню по первому же его зову. Правда качество любовных утех, опять же согласно ее презрительных откровений, желало быть много лучше. Суровая восточная женщина, воспитанная в каком-то занюханном ауле в полном соответствии с положениями ортодоксального ислама, на протяжении долгих месяцев она была вынуждена регулярно купировать спонтанные приступы хронического спермотоксикоза, коими издавна страдал Владыко, и который, как известно, резко обостряется в длительных рейсах. С великим трудом сдерживая неудержимо растущее день ото дня навязчивое желание нарушить один из основных постулатов любой религии «Не убий!», и не имея фактической возможности радикально изменить старую флотскую традицию, озлобленная до предела жрица подневольной любви не упускала ни малейшей возможности, чтоб не напакостить ему, и не обляпать очередной порцией грязи и без того не очень светлый образ своего Капитана, с садистским наслаждением распространяя про него всевозможные сплетни, и регулярно выставляя на всеобщий показ его грязное белье. Именно поэтому вся подноготная из повседневной жизни Анатолия Ивановича, немедленно становилась достоянием общественности, со всеми интимными подробностями и пикантными деталями. Общественность, во все времена обожающая слухи и небылицы, со своей стороны чрезвычайно высоко ценила и всячески поощряла ее откровения, хоть иной раз и граничившие с рамками элементарного приличия. Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что не только буфетчица, но и все остальные члены судового обслуживающего персонала терпеть не могли Анатолия Ивановича за его постоянные придирки, и старались ему нагадить, где только было можно. Причем, как доносила молва, судовая повариха делала это не только лишь в иносказательном смысле, особенно когда в дневном меню присутствовало его любимое блюдо- гороховое пюре.
to be continued
