Прохладный августовский вечер приближается медленно и неотвратимо. Уже стих трудившийся весь день ветер, уже Солнце коснулось горизонта и даже спрятало большую часть своего огромного алого диска. И теперь откуда-то с неба надвигается глухая, почти густая тишина, поглощающая и впитывающая даже голоса птиц. Единственные нарушители этого Божьего великолепия это мы: трое сродных братьев и тётушка Лена.
Несмотря на позднее время мы рады и веселы, мы бежим по тропинке дедовского огорода на «зады», чтобы перелезть через старые деревянные жерди забора и устроиться здесь же, за забором, у самого обрыва, где старый куст черемухи растет на краю и спускает свои гибкие ветви вниз. Это наше любимое местечко, на котором мы как обычно станем разводить большой костер и жарить картошку с салом. Но сейчас пока не до того - мы все в состоянии предвкушения, потому как точно знаем, что будет дальше.
И вот с шумом, шутками и смехом мы разгребаем вчерашние, залитые водой угли и разводим свежий костер. Искать сухие ветви и палки неохота, поэтому мы предусмотрительно своровали у деда достаточно свежих березовых дров и поэтому наш костер разгорается быстро и весело. Вот уже первые искры петляя полетели высоко вверх, уже пламя становится ярким и прямо на глазах, на фоне разгорающегося костра гаснет темнеющий закат, превращаясь в тёмную, почти маслянистую, густую материю пространства, в которую даже страшно смотреть. Лишь вблизи костра играют и пляшут пятна света, оставляя за нами длинные, уходящие в неизведанную даль длинные тени. Вокруг полная, глухая, бездонная тишина. На фоне костра даже звезд не видно. Теперь начинается самое главное…
Мы вчетвером рассаживаемся вокруг костра, вешаем куски сала на выстроганные из черемухи палочки и ждем.
- Мальчишки, в вы знаете, я где-то читала… - начинает тетушка, - что на Филиппинах есть люди, которые прямо голыми руками, вот прямо пальцами без всяких инструментов, умеют операции делать. Могут аппендицит удалить или камни из желчного.
- Мама, да что-ты врешь, ерунда это всё! - деловито опровергает Серёжка — её родной сын.
Второй Сережка молчит, ковыряет длинной палкой угли, я встал и хожу по краю обрыва, вглядываясь в бездонное, черное пространство.
- Сережа, да правда это! Правда! Даже на кинопленку заснято! - парирует скепсис сына тётя Лена.
Я возвращаюсь к костру, верчу свою палочку с насаженными кусочками сала. Немного опаздываю — сало уже перегрелось, с него бежит горящий жидкий жир и ещё сильнее зажаривает сало.
- Ну если не веришь про Филиппинских хилеров, то не будешь ведь спорить, что вон там, на краю деревни, живет ведьма? - говорит тётушка и машет рукой в темноту.
- Ой, Мама, перестань! - снова возмущается сын, - опять ты нас старыми байками запугать хочешь!
Он резко толкает палку в угли, отчего в небо взвивается красивый сноп искр. Пространство вокруг костра вспыхивает алым светом и снова медленно угасает.
Молчим. Но уже страшно, потому как филиппинские хилеры далеко, а ведьма совсем близко.
За такими страшилками-разговорами незаметно проходит пара часов. Теперь мы уже не подкладываем в огонь много дров, нам нужны хорошие угли, чтобы испечь картошку. Не зря ведь мы несли её с собой!
Теперь и угли готовы. Мы аккуратно прячем в них красивые, ровные клубни картошки и ждём. Уже меньше разговариваем, потому что наступает приятная усталость. Осталось лишь дождаться картошечки.
Ну вот и она готова! Эх — горячая! Обжигаясь и смеясь чистим печеную картошку, а черную, сгоревшую кожуру бросаем в догорающий костер, почти как жертвоприношение огню за тот уют, которым он осветил нас. Хорошо! Лишь давно наступившая прохлада августовской ночи холодит спины.
Насытились! Теперь можно неспешно тушить костер. Но сожаления нет — завтра мы повторим всё с самого начала. Тётушка знает много страшных историй — на весь отпуск хватит. Мы возвращаемся домой. Мы счастливы. Причиной тому сила живого огня...