Самый беспощадный конфликт – столкновение не нужного собственным родителям фантазёра, с 6 лет читавшего приключенческие книги, с обыденной жизнью глухого провинциального городка. Отец, сосланный за участие в восстании поляк, тихо спивался, мать не обращала на детей особого внимания, мальчик жил мечтами о другом, ярком и интересном мире, а вокруг … герой одного из его рассказов с ужасом вспоминает детство: «Город, в котором я жил с семьей, был страшен и тих. Деревянные дома, выкрашенные в серую и желтую краску, напоминали бараки умалишенных. Осенью мы тонули в грязи, зимой – в сугробах, летом – в пыли».
В 15 лет отец выдал ему 25 рублей – целое состояние – и благословил на поездку в город мечты – Одессу, это был прорыв из той серой тоски, что его окружала, в мир смелых людей и решительных поступков: «Я, надев свою широкополую шляпу, сошел со знаменитой «Дюковской лестницы» в порт, в легкие сумерки, обвеянные ароматом моря, угля и нефти. Я волновался и трепетал, словно шел признаваться в любви…»
Любви не вышло. Представьте фантазёра в широкополой мексиканской шляпе, нанимающегося на угольщик, вдобавок подросток был сутул и худ, страшно вспыльчив, хотел всего и сразу – его нигде не брали, да ещё издевались. Деньги быстро кончились – любой нормальный человек растягивал бы сбережения, а он стрелял в тире, покупал апельсины и даже пообедал в ресторане! Вскоре он продавал свои вещи, голодал, болел и чувствовал себя мучительно одиноким, беззащитным, гибнущим, ни одна его мечта не сбывалась, а голод был ужасен.
Помог знакомый отца – накормил, сунул денег и устроил учеником на пароход. Но это было ещё хуже, потому что стало гибелью мечты, сам он вспоминал так: «Над ним издеваются с утра до вечера, прячут его брюки, в кружку с чаем насыпают соли!.. Он должен чистить гальюны, а в порту неизменно торчать на вахте у сходней, и все это за девять рублей! Он ревет – ну, что же из этого? Нельзя обижать человека, в самом деле – так, мимоходом!..»
Домой он вернётся разбитый, постыдится сказать отцу, что весь его багаж – в карманах, это полное поражение, которое вскоре обернётся невероятной победой – каждый второй юноша в СССР читал «Алые паруса», каждая третья девушка завидовала Ассоль и мечтала о любви и чуде.
В повести-феерии Артур Грей бежит из дома, чтобы реализовать мечту о море (пока всё так же, как у автора). Вот только этот хрупкий мальчик вытерпел всё: «Как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица. Он молча сносил насмешки, издевательства и неизбежную брань до тех пор, пока не стал в новой сфере «своим», но с этого времени неизменно отвечал боксом на всякое оскорбление».
Великолепен образ капитана, о котором мечтал автор, но не встретил в реальной жизни: добрый в душе, но суровый, грубоватый, придирчивый, он берёт Грея из тайного злорадства, ему очень хочется, чтобы этот богатенький фантазёр сдался, сбежал домой, и тогда капитан высказал бы ему вдогонку заранее придуманную фразу: «Если к вашим чувствительным крылышкам пристала смола, вы можете отмыть ее дома одеколоном «Роза-Мимоза». Этот выдуманный одеколон более всего радовал капитана.
Но дальше автор напишет слова, которые хотел бы сказать про себя: «Грэй шел к цели с стиснутыми зубами и побледневшим лицом. Он выносил беспокойный труд с решительным напряжением воли, чувствуя, что ему становится все легче и легче». И тогда капитан Гоп вызвал его в каюту и, раскрыв истрепанную книгу, сказал: «Слушай внимательно! Брось курить! Начинается отделка щенка под капитана». И очень важно, что только пройдя все трудности, Грей сумел понять мечту Ассоль и дать ей счастье сбывшихся надежд.
И случилось чудо: в реальной жизни Александр Гриневский откровенно пил, прожил жизнь в нищете, его книги были не нужны в Советской стране, больной, пятидесятилетний, он просил о помощи Союз писателей, но один из членов правления ответит: «Грин – наш идеологический враг. Ни одной копейки принципиально!»
Но «Алые паруса» остались в нашей культуре и в памяти благодарных читателей, хотя появившийся в 1968 г. праздник молодёжи, собиравший не только выпускников школ, но и почитателей творчества Грина, был в 1979 г. закрыт решением секретаря Ленинградского обкома Романова – «слишком много вольной молодёжи, да и не советская она какая-то!» Но книгу закрыть не удалось.
Праздник был восстановлен в 2005 г., и это прекрасно: живёт мечта, живёт надежда, живёт память о писателе, реализовавшем себя не в жизни, а в творчестве – а это и есть его настоящая жизнь.