Этого татарина звали Саид. Фамилии не знаю, или забыл, но человеком он был очень хорошим. Я его с самого детства помню, будто он нам родственник. Праздник у нас, дядя Саид с нами, горе - тоже с нами. Всегда на лошади верхом ездил и зимой и летом. Другой транспорт не признавал. Жизнь меняется, люди на мотоциклы садятся, а кто и на легковые автомобили, а Саид-абы ничего не признает - с конем не расстается. Помню, катал он нас маленьких на лошади. Посадит, бывало, кого-нибудь из ребят позади себя и скажет:
- Малайка, держис крепко, не то с лошадки бух сделаешь.
А мы с пацанами смеёмся, заливаемся. Саид по-русски хорошо говорил, слов не путал, но свободно перемешивал русские слова и татарские, мягкое окончание слов произносил твердо. Мы все знали, что «малай» по-татарски значит мальчик. Смех-то смехом, а держались мы за дядю Саида крепко, потому что наездник он был лихой. Гордо в седле сидел, будто молодой джигит, хотя на самом деле, Саиду по годам ближе к пятидесяти было. Саид много лет дружил с моими родителями. Жизнь у татарина была хорошо налажена. Работал ветеринаром, имел свой дом, большое хозяйство держал, скотину любил, ну, просто не выскажешь. Правда, к свиньям у него особое отношение было, не любил Саид хрюшек, но в лечении не отказывал. Позднее я узнал, что у мусульман есть такая предание. Когда первому правоверному мусульманину сделали обрезание, крайнюю плоть выбросили, а свиньи подошли и съели. С тех пор все мусульмане свинину не едят и считают свиней нечистыми животными. Предание преданием, но по всей округе Саид-абы был лучшим лекарем. Ближних пациентов к нему домой приводили, а к дальним он сам наведывался. Зимой ли, летом, сядет, бывало, верхом на своего жеребца и едет скотинку выручать.
Сколько раз говорил ему мой отец:
- Саид, что ты всё с коня не слезаешь? Давно пора тебе автомобиль купить. Выучишься водить, и будешь ездить, куда тебе надо.
- Эээээээ… - качал головой Саид, - мой конь траву - сено ест, а аптамабиль чего? Ему бензин - масло подавай! Конь хворый станет, как лечить знаю, а как железный конь лечить, кто знает?
- Не бойся. Ты же грамотный, и ты научишься машину чинить.
- Нет, - качал головой Саид и в его узких глазах загорался хитренький огонек.
- Что молчишь? - допытывался отец, он знал, что молчание татарина не означает окончание разговора.
- Смотри, у меня ноги, какие, - Саид хлопал по голенищу мягких хромовых сапог, - как раз, чтобы на лошади сидеть. Я в машину с такими ногами не влезу, нельзя мне в машину. Где педаль не найду…
Слова Саида-абы тонули в дружном хохоте. Что и говорить ноги татарина, действительно, были идеально скроены для того, чтобы обнимать бока лошади. Саид посмеялся вместе с нами, а потом мудро изрек:
- Коня лишитса, что на свинье женитса! Вот! - он торжественно поднял палец вверх, и разговоры о внедрении технического прогресса в жизнь татарина на время утихли.
Быть может и вам случалось замечать, как многие иностранцы любят русские поговорки. Саид, конечно, не был иностранцем, но тоже очень любил пословицы и поговорки, и не только любил, но и, отчасти, был новатором. Не знаю, как вы, а я никогда не слышал такой поговорки: «Коня лишиться, что на свинье жениться». Но Саида это обстоятельство нисколько не смущало. Тем более, что придуманная им самим поговорка, целиком и полностью отвечала его состоянию души.
Уж не знаю, как так вышло, но в ту пору жил наш любимый дядька бобылем. И вот однажды, в самом начале зимы, моя матушка решила помочь ему жениться. Нашлась невеста. Устроили смотрины. К нам в дом пришла молодая вдова, попозже верхом на коне прибыл дядя Саид. Нарядный, хорошо причесанный, держался ветеринар с большим достоинством. Но что на самом деле творилось в душе немолодого мужчины, мы догадались много позже. Мама, как водится, собрала на стол. Взрослые выпили, заговорили о жизни. Мы-то хоть и малы ещё были, а догадались, зачем мать и отец гостей в дом пригласили. Лежали с братом на печке, будто спали, а сами в щелку меж занавесок подглядывали. Та вдова, была симпатичной женщиной, и мы оба были рады за дядю Саида. Под негромкий говор матери незаметно уснули. И только на утро узнали, чем закончилось сватовство дяди Саида.
Саид познакомился со вдовой, поговорил, все честь по чести. Ну, вот, вроде обо всём договорились, пора и по домам расходиться. Мама, пошла вдовушку провожать, а Саид с отцом задержались, ещё о чем-то толковали. Потом и они на улицу вышли. Тихо. Первый снег кружится, землю укрывает. Постояли, полюбовались. Хорошо. Глядь, а коня-то нет.
- Где конь? - спрашивает отец, - где ты его оставил?
- Тут. Тут привязал…- Саид забегал по двору, оставляя следы на свежем снегу.
Пропажа скоро нашлась. По всему видать, что Саид сильно волновался и очень спешил на своё первое свидание, раньше с ним такого никогда не случалось. Привязал он своего друга наспех, не крепко. Конь постоял-постоял, почуял свободу и пошел бродить по двору. А наш новый погребок только мелкой доской прикрыт был, да снежком припорошен. Никто же не думал, что коняга в дальний двор забредет. Вернулась мама. Как узнала, что приключилась, бросилась народ созывать. Она в один конец села побежала, а отец в другой.
- Саид-татарин коня лишился! - из двора во двор пронеслась новость.
- Коняга татаринова в погреб провалилась! Пошли вызволять.
Мужчины выходили на улицу, и, словно передавая эстафету, стучали в окна соседей, созывая на подмогу всё село.
- Да ну?
- Так и есть. Татарин свататься приехал, да видно долго невесту уговаривал, конь его тем часом в погреб угодил.
- Вот беда. А за кого сватался-то? За кого?
- Пошли, там узнаем, если он ещё жениться не передумает. Для татарина-то конь ближе всякой родни.
Люди Саида знали, все мужчины, как один, пришли на помощь. Развели костер. Никто в стороне не остался, даже женщины поднялись. Среди ночи возле нашего дома собралось много народу. Как не помочь? Саид - душа-человек! Ночью ли, днем ли двери его дома всегда открыты.
Самый лучший жеребец татарина весил с пол-тонны. О том, как дядя Саид скотинкой дорожил, и говорить нечего. Конь был жив, а как услышал голос хозяина, заржал, забился, Саид упал перед ним на колени и замер. А мужики задумались: как коня тащить!? Страсть одна. Животина здоровенная, ему вожжи под брюхо заведут, да давай тянуть, тянут-потянут, а толку ни чуть. Горловина-то у погреба маленькая, где тут коню развернуться? Измучили скотинку.
Совет держали, судили, рядили. Сколько вожжей извели, не сосчитать. Хотели уже погреб во всю ширь раскапывать, да тут моя мама в дело вмешалась да и говорит:
- А давайте коню под ноги бочку поставим. Может он сам выпрыгнет?
Саид встрепенулся, закрутил головой, но маму остановил.
- Дай-ка я на него посмотрю сначала… сможет ли он выпрыгнуть. Как у него с ногами?
Нашли лестницу, спустился Саид в погреб. Гладит коня, разговаривает с ним, и всё по-своему говорит, будто его конь только по-татарски понимает. Отец ему фонарь опустил, кто-то догадался сунуть краюшку хлеба, а потом мужики спустили бочку. Все стояли молча, и ждали, что будет дальше. Дело-то к утру идет. Снял Саид с коня седло, только уздечку оставил. Выбрался из погреба, потянул за узду и стал звать к себе. Губами причмокивает, в глаза смотрит, подбадривает своего любимца.
- Киль, киль, - зовет его ласково.
Это значит «иди, иди». Видно понял конь, что ему хозяин велит делать. Как заржет, у бывалых людей мороз по коже побежал. Оглянуться не успели, а конь приноровился да как выскочит из погребка, только земля посыпалась, а от той бочки, что под ноги ему ставили, одни щепки остались.
Вот так всё и решилось. Пошумел народ и стал по домам расходиться. Саид поклонился всем людям в пояс и тоже отправился восвояси. Раненого коня под уздцы повел.
Больше о женитьбе Саид не заговаривал. Сколько мама его ни уговаривала, ничего не вышло. Татарин всё свое твердил:
- Коня лишитса, плохое, самое последнее дело. Я из-за той баба своего луччего друга чуть не потерял.
Пришла весна, подсохли дороги. Мы с ребятами часто бегали к дяде Саиду. Всё смотрели, как его конь ходить начал. Что и говорить татарин был хорошим доктором. А в один прекрасный день заметили, что во дворе Саида-абы запестрел женский платок. Женился-таки наш дядька, народил детей, и… купил машину. Верхом, правда, больше не ездил, но коня не бросил - для старшего сына держал.