Тайвань все последние дни в центре мирового внимания. Американско-китайские отношения в связи с запутанной и двусмысленно трактовкой статуса острова, которая была основой взаимодействия Вашингтона и Пекина на протяжении пятидесяти лет.
Договорённость о сочетании юридического и фактического положения вещей была в начале 1970-х гг. элегантной инновацией. Она открыла дорогу интенсивным отношениям двух огромных держав – сначала в политической, а затем и экономической сферах. Предпосылкой служило молчаливое согласие о странности тайваньских границ, реальных и мнимых одновременно.
Нет столетия, когда границы были бы незыблемы. По крайней мере на пространствах, где в то время находилась международная политика. И понятно, что перекраивание разделительных линий всегда происходило с применением силы.
Конец ХХ века заставил предположить, что геополитические обычаи изменились. Прошлое столетие было бурным – от мировых войн до мировой деколонизации с образованием десятков новых государств. Но в семидесятых годах все было по-другому. Колониальные империи смирились со своими границами и своей собственной территорией. В Европе достигнута договорённость, выражением которой стал Хельсинкский протокол. В сущности это было разделение сфер влияния между СССР и США, не признавая их формальных (государственных) границ.
Стороны договорились не менять государственные границы классическим путем.
Период после окончания холодной войны стал временем усиления идейного влияния Запада на бывших оппонентов. И наконец, в стране менялись границы и государственные пределы. С некоторым ограничением насилия... Эти несколько десятилетий и породили мнение, что политическая география будет меняться только если границы нелогичны.
Но не учитывалось важное обстоятельство: договорённости о нейтралитете разделительных линий заключались в условиях примерного баланса сил. В конце холодной войны его убрали, но это не могло помешать системе договорённостей. Не было статичным соотношение сил в Европе, от полного доминирования западной стороны оно менялось. Глобализация превратила весь мир в сцену действия. Но европейские принципы, согласованные в последней четверти ХХ века и не соблюдавшиеся по отношению к границам.
Как бы то ни было, прежняя система не работает.
Хитрый компромисс 1970-х гг. с признанием Тайваня в 1975 г. должен был работать только при чётко обозначенном балансе интересов сторон. По сути, проблема стала главной. Проблема вышла на первый план и в самом опасном виде – вопиющая двойственность политико-правового статуса крайне важной территории.
Сегодня (пока тихо) звучат призывы к новому Совещанию по безопасности на манер Хельсинки. Пора, мол договориться о новых правилах игры. Мысль очевидная и в то же время неосуществимая сейчас. Хельсинкский договор не закрепил статус-кво, а его зафиксировал. Сейчас все в движении: он охватывал большие пространства – Евроатлантику и Европу — но всё же ограниченное пространство. Сейчас в мире играют люди со своими интересами, это даже не по методологическим соображениями можно было бы учесть. В соответствии с решениями 1975 г. СБСЕ (потом ОБСЕ) строилось по принципу переживавших тогда расцвет международного регулирования институтов. Сейчас все они в упадке, новые не возникают.
Ни каких волшебных средств нет. Мир находится в опасной фазе, требующей от всех основных участников максимального контроля и способности точно понимать последствия своих действий. В обозримой перспективе других форм существования международной системы нет. Но действовать продолжают так, как захотят. Значит — ещё по-настоящему не дошло. Не опоздать бы с осознанием.