ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
2. УБОРОЧНАЯ СТРАДА
Лето 1941 года выдалось на радость теплым, солнечным, временами выпадали осадки. Яровые на полях, словно на опаре поднимались. На заливных лугах у Большой речки, Поймы до пояса выросла трава. Объезжая поля и луга, председатель колхоза Андрей Юферов прикидывал себе – «урожаи зерновых будет не плохим, трава вымахала, хотя сейчас коси, корма можно заготовить сполна». А как все это скосить, убрать хлеба, когда в колхозе осталось несколько мужиков. На баб придется возложить все мужские работы. Обдумывая предстоящие работы, пришел к решению - «надо собрать заседание правления и на нем посоветоваться с людьми по всем вопросам».
Стояла обычная летняя пора заготовки кормов, такая нужная и очень важная работа. На заседании правления подсчитали все имеющиеся силы, взвесили свои возможности, решили основные массивы лугов выкосить пароконными косилками, работать в две смены, днем и ночью. Остальные луга косить вручную косами, сохранив при этом прежние звенья.
Ульяна Ронжина со своим звеном косила траву на лугах у Большой речки. Выстроившиеся в цепочку, словно журавлиным клином, шли бабы одна за другой. Трава, срезанная проворным взмахом косы вылетала из под ног косцов, укладывалась в массивные валки.
Погода способствовала заготовке кормов, стояли теплые июньские дни, подуваемый небольшой ветерок чуть заметно передвигал на голубоватом неба легкие облака, своей свежестью обдувал вспотевшие тела работниц. На какой-то миг забывались тревоги о войне, на душе становилось спокойнее.
Через три-четыре дна выехали на луга звенья грести и метать сено в зароды. В каждом звене два-три пожилых мужика, для подачи сена на зароды, всю остальную работу выполняли бабы да подростки.
На лугах неслышно было прежних громких голосов, озорства мальчишек подвозивших верхом на конах к зароду сено. В обед расходились молча, рассаживались в тени вод ветвистыми кустами, старались лишних раз не выказывать на людях постигшее семью горе.
Люди работали с пониманием дела, безотказно - полный световой день, старались как больше заготовить на зиму кормов, пока этому способствовала погода.
За две недели ведренной погоды, с большей части лугов была скошена трава, и сено сметано в зароды. Через несколько дней на небе стали сгущаться облака, вскоре распогодилось, стали проплывать темные тучки. Небо заволоклось черными тучами, пошел мелкий спокойный дождь так нужный для созревания хлебов.
Погода временами менялась, на горизонте то и дело сгущались облака, проплывали по небу тучи, большого дождя не было, обходила поля стороной.
Собиравшиеся по вечерам у колхозной конторы пожилые люди подолгу сидели, за куревом старики рассуждали о войне, как трудно будет без мужицкой помощи справиться с уборкой созревшего хлеба. Больше всего их волновало положение на фронтах.
Не успели еще справиться о сенокосом, как подошла пора выборочно жать рожь. Ветвистые колосья под тяжестью зерна низко сгибались к земле. От небольшого ветерка шелестели колосья, прислушиваясь к ним, в ушах был слышен нежный, еле уловимый голос живой природы.
Рожь жали серпами, ранее установленная норма нажать триста снопов за рабочий день теперь перевыполнялась в полтора раза. Пшеницу жали жнейками, на них работали бабы и подростки, на одной из них жак Василии Калашников.
Стояла глубокая осень, в колхозе на всех токах в полном разгаре шел обмолот хлеба, оставалась на поле второй бригада, не убрана одна полоса за Каменной горой.
Председатель правления с вечера занарядил звено Ульяны Ронжиной вязать снопа, скошенной жаткой пшеницы, предупредил взять с собой вязки и как можно быстрее убрать хлеб.
По утру собралось звено на колхозном дворе, вскоре подошли подводы, 6абы расселись на телегах, выехали в поле. Дни заметно приубавились, но еще стоила ясная, тихая погода, солнце уже грело вяло, скудно, с утра до вечера не высыхала седая роса на стерне.
Бабы быстрыми, отработанными до автоматизма движениями рук расстилали вязки, сгребали горсти пшеницы и мигом скручивали на снопу вязки. Но как не старались, на полосе еще лежали горсти скошеной пшеницы.
День шел к исходу, солнце заходило за горизонт:
-Как жаль, что не успели довязать пшеницу на полосе, - проговорила Маша Скурихина, - надо предупредить ездовых, чтобы без нас не уехали, с часок мы еще поработаем, - сказала звеньевая.
Земля медленно отдавала накопившее за день тепло. Вот уже стихли полевые гомоны, призамолкла стучавшая на стане молотилка, повеяло холодом. 3вено Ульяны заканчивало убирать хлеб, на полосе оставались не составленными в суслоны снопы.
-Составит без нас, - проговорили бабы.
Когда выехали домой, на небе поблекли небесные краски, небо сделалось хмурым, кирпично-красные стерни на сжатых полях потускнели.
На утро бригадир Шабалин спросил Ульяну:
-Сколько еще на полосе несвязанной пшеницы осталось?
–Мы оставались еще на часок, вот и довязали.
-Вы же сделали больше чем по две нормы! Бабы свое:
-Нам теперь не привыкать, это мы сделали за своих мужиков, взятых на войну.
-Это выходит сделали в счет фронта, - произнес бригадир.
-Понимайте как хотите, мы свое сделали.
Нa открытом току в поле, день и ночь стучала молотилка с приводом от трактора. Только в часы глубокой ночи, на время стихала. Вошедшие в ритм работы бабы граблями подхватывали на лету набрасываемую из барабана молотилки солому, отбрасывали на некоторое расстояние, далее нахватывала другая пара. Накопившаяся солома копной конем отвозилась поотдаль, укладывалась в зарод. Тут же на току подрабатывались зерно. По двое баб, за ручку, по переменке крутили триер веялку. Парни-подростки, помогали бабам затаривать сухое зерно в мешки. Куклин Егор, Кокоулин Андрей, Снопиков Владимир перетаскивали на себе пятидесятикилограммовые мешки с зерном на весы, с них грузили на подводы.
Зерно обозами постоянно отвозили на конях, на приемный пункт в Южную Александровку. Теперь тяжелый мужской труд полностью лег на плечи баб и подростков. Трудно доставлялся хлеб. На приемном пункте мешки с зерном по несколько раз перекладывались, перетаскивались с места на место, когда признавалось оно пригодным к хранению, заносилось по трапу на верх в хранилище и только потом ссыпалось в сусеки. И так повторялось из-за дня в день, пока не закончится обмолот и сдача зерна государству.
В тот год с обмолотом, как не было тру дно, завершили к
празднику Октября. Празднования по случаю окончания уборки
хлеба, как было раньше, не было. На торжественном собрании, посвященному 24-й годовщине Октября, были подведены итоги хозяйственного года, отмечены передовики сельскохозяйственного производства. Трудодень отоваривался по два килограмма, зерном, по
50 копеек деньгами.
К празднику людей порадовали, в деревне заговорило радио. Колхозники услышали голос из столицы Москвы, с Красной
площади передавался парад войск Красной Армии. С речью выступил товарищ Сталин.
