Саре Гудер было 8 лет, когда мать устроила ее работать в угольную шахту. "Ну, вот, теперь и ты у нас - угольная девочка", - печально сказала 25-летняя, преждевременно состарившаяся женщина, поправляя нежные волосы дочурки худой рукой, темной от угольной пыли, въевшейся в кожу за долгие годы. Мэри Гудер оказалась в угольной шахте в еще более раннем возрасте - в 7 лет ее привел сюда отец, слабосильный, больной туберкулезом 30-летний старик, которого через пару месяцев завалило в одной из штолен. Тело так и не нашли. Но Мэри была рада за дочь - в отличие от нее самой и ее отца, деда Сары, девочке предстояло работать не в глубине шахты, а ближе к выходу. В обязанности малышки входило открывать двери вагонеткам. Да, Саре приходилось почти целый день сидеть почти в полной темноте, дрожа от страха, но риск завала в этой части шахты был минимальным, как и концентрация угольной пыли. Мэри Гудер верила, что шахта не сделает с ее дочерью то, что сделала с нею самой. Может быть, девочке даже у