Дошли до нашей квартиры слухи, что с геном все в порядке. Дотошные ученые распотрошили его и раскрыли всю механику передачи наследственных признаков от папы с мамой к сыновьям и дочерям. И еще нам стало известно, что наука собирается прибрать гены к рукам и заставить их работать на человека в том смысле, чтобы впредь они передовали потомкам только наилучщие признаки и качества.
Вот в связи с этими перспективными открытиями мы и хотим обратиться к товарищам ученым с одной просьбой, отнюдь не личного свойства.
Как и во всех домах, есть у нас водопроводчик дядя Гриша. Вернее, был. Расчудеснейший человек. В любой час дня или ночи можно было прийти к дяде Грише и пожаловаться на водопровод или канализацию. Он тут же вскакивал и рапортовал: «Яшин на месте!» Это означало высшую степень готовности. Как страстный болельщик, дядя Гриша мог цитировать репортажи лучших матчей любого года.
Захватив сумку с инструментами и запасными деталями, дядя Гриша приходил к нам в квартиру всегда веселый, доброжелательный и расторопный. Пропихивая толстую проволоку в горловину засорившейся раковины, он приговаривал: «Удар! Еще удар!» Приведя все в надлежащий порядок, дядя Гриша заключал: «Мяч в сетке ворот!»
Сам дядя Гриша никакого гонорара за свой труд не просил и даже не намекал на таковой. Но жильцы нашей квартиры — люди совестливые, и мы без лишних словопрений сбрасывались втроем на одного. Молчаливо были установлены нормы: за продувку или прочистку трубы — «малыш», а за работу, связанную с кранами и гайками, — «полбанки». Притом мы уже знали, что вознаграждения выше, чем ‹полбанки», дядя Гриша вообще не мог себе представить. За нее он готов был притащить новую ванну.
После каждого визита дяди Гриши расставались мы с ним, полные взаимной благодарности.
Неожиданно надвинулась беда. Почему-то руки дяди Гриши стали дрожать. Когда дело доходило до отвинчивания гаек, гаечный ключ срывался и отбивал кусок штукатурки. При этом дядя Гриша скорбно констатировал: «Сильно, но не точно!» И пришел день, когда нашего водопроводчика увезли в больницу на длительное лечение от алкоголизма.
Мы долго сокрушались над человеческими слабостями и гневно осуждали пьянство. Мы еще не знали, что ждет нас впереди.
Как-то вечером случилась очередная авария — потекла вода из неположенного места. Вспомнив, что дяди Гриши нет, мы позвонили в жэк. Нам дали адрес, по которому проживал новый водопроводчик, некий Козюлин. Кинулись к нему. Нашли молодого парня, который встретил нас без малейшего энтузиазма. «Мой рабочий день кончился, — сказал он,— приду утром в девять ноль-ноль». «Но течет же!» — взмолились мы. «Подставьте посудину или звоните в аварийную контору»,— спокойно ответил он.
Приспосабливаясь к новому человеку, мы подхалимски заулыбались и пообещали отблагодарить его за сверхурочную работу. Козюлин осуждающе оглядел нас и заявил: «В благодарности не нуждаюсь!»
Ушли мы пришибленные и всю ночь меняли посудины под протекающей трубой.
Козюлин пришел точно в назначенный час, хмуро осмотрел трубу и сказал: «Отключаю стояк». «То есть как?!» — изумились мы. «Проржавел тройник. Новых в наличии нет, Получим — заменю».
Дня два выбивали мы звонками и жалобами проклятые тройники. И как только они появились, Козюлин быстро все исправил. На предложение "закусить после трудов" он ответил презрительной усмешкой.
Вернемся к началу. Суть нашей просьбы в том, чтобы товарищи ученые, манипулируя генами, создали некий гибрид, в котором соединились бы трезвость и бескорыстие Козюлина с отзывчивостью и веселым нравом дяди Гриши. Очень нужен такой гибрид не только нашему дому, но и всей сфере обслуживания.
А что касается дяди Гриши, то он скоро вернется. Говорят, излечился и вот-вот выпишется из больницы. К радостной встрече с ним готовятся все: в каждой квартире уже запаслись «малышом».
Марк Ланской