//"Очень легко любить весь мир, но очень трудно любить одного человека" (Достоевский)//
Да, Гумилева было трудно любить, но только его и хотелось любить. Потому что он был настоящий – не в кабинете сидел, мир открывал.
Когда войну объявили,
Гумилев ушел воевать.
Ушел и оставил в Царском
Сына, жену и мать.
Средь храбрых он был храбрейший,
И, может быть, оттого
Вражеские снаряды
И пули щадили его. (Ирина Одоевцева)
По собственному хотенью заменяю любить на жалеть. Для меня любить и жалеть, вообще-то, синонимы. И не надо мне говорить, что жалость кого-то унижает. На мой взгляд, не может жалость унизить. А если кого-то унижает, пусть таким и остается, униженным и оскорбленным, потому что его никто не любит. «Любовью оскорбить нельзя».
//Это было, это было в той стране, о которой не загрезишь и во сне….(Гумилев)//
Я люблю их вместе, Гумилева и Одоевцеву. Люблю их отношения (учитель и ученица), люблю их талант, люблю её влюбленность и его любовь, да-да.
«Может быть, тот лес – душа твоя, может быть, тот лес- любовь моя, или может быть, когда умрем, мы в тот лес направимся вдвоём» (Гумилев)//
Ахматова, не любила И.О., писала о ней серыми красками. Гениальная Ахматова была ущербна в этом. Не хотела отдавать Гумилева, хотя он был ей уже не нужен.. А у красивой и талантливой И.О. была добрая, щедрая душа. Она писала об Ахматовой только с восхищением. Её упрекали, что она много нафантазировала в своих воспоминаниях. Но если и так, то все её фантазии были добрые, она никого не опорочила. Вообще Ирина Одоевцева для меня просто чудо.
Гумилев – герой и поэт замечательный. Он не рыдал с символистами, а явился создателем земного акмеизма. Конечно, можно иногда улетать неведомо в какие дали (если только с Блоком), но предпочитаю акмеизм земных, человеческих чувств.
Но сейчас я не об этом, а о моём герое. Его жизнь – приключения, война, путешествия. Его литературная деятельность после революции – это тоже героизм. Он читал лекции, руководил семинаром поэтов, участвовал в работе издательства «Всемирная литература». И всё это поэтическое празднество происходило в холодном, голодном Петербурге. Некоторые осмеливались даже говорить о лояльности НГ новой власти. Нет и нет. Жизнь и смерть Героя сказали сами за себя.
Есть легенда, а я думаю, что это правда. Говорят, что, когда приговоренных к смерти выстроили перед расстрелом, руководитель казни прокричал:
- Кто здесь поэт Гумилев? Выходите из строя.
На что Николай Степанович ответил:
- Здесь нет поэта Гумилева. Здесь есть офицер Гумилев.
И остался в строю
У меня не живут цветы,
Красотой их на миг я обманут,
Постоят день-другой и завянут,
У меня не живут цветы.
Да и птицы здесь не живут,
Только хохлятся скорбно и глухо,
А наутро — комочек из пуха…
Даже птицы здесь не живут.
Только книги в восемь рядов,
Молчаливые, грузные томы,
Сторожат вековые истомы,
Словно зубы в восемь рядов.
Мне продавший их букинист,
Помню, был горбатым, и нищим
Торговал за проклятым кладбищем
Мне продавший их букинист. (Н.Гумилев)