5 августа стриминговый сервис Netflix показал первый сезон сериала «Песочный человек» – экранизацию одноименного комикса Нила Геймана. Киноадаптацию бестселлера издательства Vertigo пришлось ждать очень долго. За тридцать лет, прошедшие с момента публикации первого тома, мир кардинально изменился, и графическому роману тоже пришлось многое в себе поправить, чтобы не показаться архаичным. Некоторые смыслы оригинального произведения были потеряны, углы сглажены, но «Песочный человек» остался верен себе. Это все еще выдающаяся страшная сказка – которая, как известно, ложь, да в ней намек.
«Болезнь двадцатого века – неспособность чувствовать свою реальность» — так столетие мировых войн, информационной революции и рок-н-ролла характеризовал Джим Моррисон. На девятисотые годы пришлись самые кровопролитные битвы, распад империй и просто необъяснимые события. Одно из них – внезапно вспыхнувшая в Европе эпидемия летаргического энцефалита. С 1916 года страшная болезнь распространялась по окопам Первой мировой. Люди просто засыпали. Надолго, на недели и даже месяцы. Викторианское общество, еще не успевшее позабыть моду на мистицизм, видело в этом явлении бесконечного сна один из предвестников апокалипсиса. Мир «Песочного человека» разнообразен и притягателен, вполне в духе магического реализма, но даже ему не суждено понравиться всем. Несмотря на дословное следование оригиналу, сериал Netflix порою дозволяет себе чуть больше, чем может простить фанатское сообщество. Это не только уже привычная история про вымученную инклюзивность – ее можно простить хотя бы за блистательную Хауэлл-Батист в роли сестры Морфея. Есть у сериала проблемы и посерьезнее. Сериальная структура не смогла вместить в себя одну из главных фишек графического романа – сюрреалистические сны, которыми Гейман приятно разбавлял историю, напоминая о важности видений. В десяти сериях «Песочного человека» не хватило места (и смелости создателей) для трансляции контента прямиком из нездорового человеческого подсознания. Многие зрители уже высказали недовольство тем, что сериал по одному из главных комиксов конца прошлого века внезапно стал стерильным – как будто бы вычищенным от лишней грязи. Это действительно так, но винить в этом нужно не стриминговую площадку. Производственный ад «Песочного человека» оказался настолько длительным, что ушла сама фактура времени, которому он принадлежал. Комикс – это «быстрый» жанр, очень оперативно реагирующий на происходящее вокруг. И так же быстро, увы, теряющий актуальность. Некоторые из идей безнадежно устарели и вряд ли будут вызывать у новой аудитории должный отлик.
В конце восьмидесятых Нил Гейман придумал историю, недвусмысленно указывающую на странности современного ему мира. Он проводил параллели между средневековыми подушными податями и новой фискальной политикой Маргарет Тэтчер, оперировал внешними признаками субкультуры готов. Да что там, сама личина Морфея была вдохновлена сценическими образами музыкантов Роберта Смита (The Cure) и Питера Мерфи (Bauhaus). Это была попытка подвести итог столетию и ответить на вопрос: какими мы входим в грядущий Миллениум? Сейчас эти мысли и отсылки к реальности уже будут, мягко говоря, несвоевременными – как и свойственная оригинальной истории визуальная эстетика. По этой причине «Песочный человек» был переформатирован под новую реальность. Он потерял в высказывании и больше не смеется над человеческими слабостями, как смеялся когда-то. Но он все еще остается очень изобретательной фантастической историей, полной прекрасных героев и злодеев. Раньше это была сатира на лихое время, теперь – экскурсия по витиеватому миру фантазий. Что ж, даже потеряв способность компетентно комментировать реальность, новая аллитерация геймановского сюжета также говорит со зрителем на языке выдающегося фентези. Не столь актуального, как того хотелось бы, но старательно и даря ощущение чего-то магического.