Мне стали малоинтересны люди. Раньше хотела знать, как они думают, теперь – нет

Мой образ мышления отличается от образа мышления среднего здравомыслящего человека в мире. Чтобы взаимодействовать с ними, я должен и буду понимать, как они думают, по какой логической цепочке они передают реакции и какие нормы у них существуют. Быть частью общества, работать, учиться, понимать, как устроен мир, понимать свои мысли и взгляды с точки зрения обычных людей - это было как самая важная цель моей жизни.

И это стало для меня предвзятым мнением, и я думал об этом больше года, наблюдая за действиями и мыслями людей, думая о том, что они делают, как действуют их мысли, их реакции на эти действия, реакции других людей. Именно пересечение этих реакций заставило меня нервничать. Я остался в недоумении. Я не смог найти систему, которая показывала бы, как думают и ведут себя люди с нормативными условиями. Я не мог найти никакой логики в их поведении, его последствиях и реакции других людей на это поведение. Все это соответствовало очень узким рамкам поведения, которое считалось нормальным. Так узко, что казалось, будто никто не знает, где находятся эти рамки.

Я думал, что люди подобны Вселенной. Он сказал что-то вроде. Это фотография, взятая из интернета.

Достаточно. Я не понимаю, как воспринимаются мои действия, мысли, реакции и поведение, вытекающие из них, хотя они находятся вне этих рамок. Я изучила признаки и знаю, что некоторые виды поведения являются нормальными. Я сравниваю и анализирую. Я очень интересуюсь людьми.

Я искал этот ответ, но не нашел его. В этом нет никакой логики. Не было логики, как в цепи мыслей, действий и реакций на действия. Я понял, что здесь замешаны эмоции. Многие люди не думают о том, что они думают. Многие другие не понимают и не реагируют. Люди не понимают себя и полагают, что они нормативны. Они играют с нормальностью, создавая, кто более нормален, а кто нет. С моей точки зрения, люди, которые изобретают больше всего, - это те, кто наиболее далек от идеальной нормы. Такие системы находятся в центре внимания. И эти люди хотят принять как можно больше других в свою привычную сферу.

Их больше не интересуют люди. Мне не интересно искать ответы там, где нет смысла. Мне больше не интересно делить мысли на типичные и нетипичные. Для меня в людях больше нет секретов. Есть игра, правила которой придумываются свыше, изменяются и модифицируются независимо от человека. Как марионетки в кукольном спектакле, они пытаются вписаться в общество, не зная правил. Чем больше вы это делаете, тем больше сопротивление тем, кто не сотрудничает, по известным и неизвестным причинам, логичным и нелогичным, и в соответствии с меняющимися правилами.

Я попытался представить эту систему в деталях, но не знаю, поймет ли читатель мою логику.

Что неинтересно, так это недостаток глубины, которую я ему придал. Меня по-прежнему искренне интересуют некоторые люди, с которыми у меня близкие и глубокие отношения, если я когда-нибудь встречусь с ними. Особого непосредственного интереса у населения в целом нет. Я читал, что нормализация перекликается с этим.

Раньше мне было интересно, о чем они думали, но теперь я не знаю. Главное - разгадать тайну постоянно меняющихся правил и методов, каждый из которых зависит от давления и мнений окружающих, а также от того, что написано и представлено общественности как правильное решение. Я прочту его сам.

Является ли моя апатия нормальной или нет, я пройду через нее и поразмышляю над ней позже.