Шаг 3 + Жених моей сестры

Пишите и читайте вслух.

Зачем?

Это полезный совет. На слух хорошо улавливаются шероховатости текста. Те слова, на которых вы будете спотыкаться, лучше убрать: на них споткнется и читатель.

Знакомая филолог любила читать на публику свои стихотворения. Она делала это с наслаждением, друзья ей активно аплодировали. Как-то она написала очередной «шедевр» и попросила меня послушать. Стихотворение было интересное по задумке, но автор совсем не следовал правилам стихосложения.

— Ну, как? — спросила меня она.

Ее творение меня не впечатлило. Мало того, совсем не понравилось. Но как сказать это человеку, который с горящими глазами ждет похвалы? И тогда я осторожно посоветовала:

— Я бы немного поработала над рифмой и ритмом.

— Зачем? — искренне удивилась она. — Меня же вело вдохновение.

Знакомая на меня обиделась и с тех пор никогда не читала мне стихотворения.

Вывод напрашивается простой: вдохновение – это малая часть творческого процесса. Любой деятельности нужно учиться и еще раз учиться.

А еще нужно научиться адекватно воспринимать конструктивную критику, с которой непременно сталкивается любой автор.

Итак, мы уже умеем создавать маленькие тексты, что же делать дальше? Начинать выкладывать свои творения? А куда? Как? Для чего?

На эти вопросы я отвечу в следующих статьях.

Глава 1-2

Меня все же заставили нарядиться в убогий брючный костюм жемчужного цвета и строгую блузку. По сценарию, придуманному сестрой и мамой, я не должна отвлекать внимание потенциальных родственников на себя. Но и оставить дома они меня не могут: негоже прятать члена семьи, даже такого ершистого, как я.

Но Светлане этого мало.

— Вытащи серьгу из носа, — шипит она, окидывая меня взглядом.

— Отвали! — рявкаю на нее, и тут вижу наполненные слезами глаза. — Черт! Достали все! — вздыхаю, расстегиваю сережку. Заодно вынимаю из ушей и остальные. — Довольна?

— Очки надень.

— Зачем? Хочешь, чтобы я выглядела ботанкой?

— Ну, это лучше, чем бандиткой, — Светка складывает руки на груди и умоляюще смотрит на меня. — От одних твоих разноцветных волос дрожь по телу у нормальных людей.

— Модная прическа. Чем тебе не нравится?

Взбиваю пальцами торчащие в разные стороны розово-фиолетовые пряди.

— Ма-ма, — вопит сестренка. — Пусть Сонька дома останется! Лучше будет.

— Для кого лучше?

Никогда не уступаю сестре в споре. Последнее слово должно оставаться за мной. И она меняет тактику, прижимается к плечу и нежно воркует:

— Сонечка, будь лаской, пригладь патлы, а.

В конце концов под общим семейным нажимом я мою голову и укладываю волосы цивильным способом: длинная челка закрывает пол-лица, на другой стороне перышки лежат рядками волосок к волоску, пряча выбритый висок. Смотреть противно!

Родственники счастливо улыбаются, а Светка все равно зло сверлит меня взглядом: ясно, недовольна. Она протягивает мне заколку, глазами показывает на челку, тем самым забивая последний гвоздь в крышку моего рок-образа.

— Что? — вспыхиваю я. — И это? Может, мне паранджу нацепить, чтобы семейка твоего драгоценного Эндрю не грохнулась в обморок от культурного шока.

— Соня! Неужели не можешь сделать такую малость для сестры? — упрекает меня мама.

— Не ожидал от тебя, дочь! — басит отец.

Родители стоят у выхода. Папа — сама элегантность, черный клубный блейзер, белоснежная рубашка и бабочка под горлом — сразу видно, что эта встреча для него важна. Мама опирается на его локоть и олицетворяет нежность и семейную идиллию. На ней нарядное платье, сшитое фабричным модельером: мамуля всячески поддерживает семейный бренд и рекламирует его везде.

Только я, белая ворона, выбиваюсь из этой идеальной ячейки общества.

— Ну, Сонечка, миленькая, потерпи пару часов. Потерпишь?

Большие синие глаза Светки, подергиваются слезами и становятся похожи на блюдца, окаймленные ершиком ресниц. Где-то в глубине сердца шевелится непрошенная жалость, родная кровь все же, как не поддержать?

— Час, не больше!

Напяливаю на нос очки, закалываю волосы и разглядываю себя в зеркале: фиолетовый, нет, розовый чулок, да и только! Светкин костюмчик мне мал в плечах, я на размер крупнее сестрицы, белая блузка, наоборот, провалилась на груди — объема не хватает.

Нет, такое уродство не могу себе позволить. Бунт, родившийся в душе еще утром, ищет выход.