5 августа 1994 года, во дворе своего дома номер 29 по улице Голубинской в Москве был убит один из самых известных в то время российских «нефтяных генералов» – Анатолий Михайлович Кузьмин. Расстрелян вместе с водителем на глазах немногочисленных соседей, ранним субботним утром.
«Стреляли двое крепких мужчин», – рассказывали нам очевидцы, когда мы закрывали цветами лужи крови уже успевшей за сутки впитаться в старый асфальт. – Они стояли, не прячась, и от живота, с двух рук, поливали из автоматов подошедшего к мерседесу этого вашего «генерала». Практически в упор. Водитель кинулся прикрыть его, стал рефлекторно нащупывать на себе оружие, ну их обоих и …. Потом те, с автоматами, прыгнули в поджидавший их черный жигуленок, оттуда еще пару раз выстрелили по лежавшим и уехали».
Водитель Тимур Зияддинов, афганец не имел оружия, а от личной охраны Кузьмин отказывался принципиально. Его как-то спросили журналисты почему ходит без охраны, времена то лихие, в «нефтянке» почти каждый месяц кого-нибудь да убивают. Анатолий Михайлович ответил, что если захотят убить, найдут возможность, а мальчишек подставлять под пули он не будет.
В начале 90-х, после перестройки, после ГКЧП, после подписанного в Беловежской пуще смертного приговора СССР, после расстрела из танков Совета народных депутатов, в разгар приватизации – растаскивания народных богатств по личным карманам самых сообразительных и ловких – такими убийствами в нашей стране никого уже было не удивить.
Но оно, как принято сейчас говорить – приобрело широкий общественный резонанс. «Коммерсантъ» написал, что о нем сразу же доложили президенту Ельцину, ведь АООТ «Мегионнефтегаз", которым руководил Кузьмин, занимало второе место по добыче нефти в стране.
В Мегионе о смерти Анатолия Михайловича узнали через несколько часов. Позвонили из Министерства топлива и энергетики, им пришлось опознавать убитого, в карманах которого были найдены только его личные визитные карточки.
Был выходной, но в офисе «Мегионнефтегаза» собрались все, кто услышал …. По темным коридорам, почему то никто не догадался включить лампы, метались заплаканные коллеги, двери кабинетов нараспашку, на столах бутылки, гулкая тишина на всех трех этажах …
Наш информационный отдел, он же пресс-служба, принялся делать экстренный выпуск корпоративной газеты. Надо было оповестить мегионцев. К вечеру номер был сверстан, в ночь с субботы на воскресенье напечатали его расширенный тираж в Нижневартовской типографии. Для этого пришлось попросить ее работников выйти работать в ночь, в выходной. Они согласились без разговоров, как только узнали причину.
А днем в воскресенье мы, мегионцы, уже стояли во дворе дома на Голубинской и слушали москвичей, которые рассказывали нам о том, как на их глазах убивали Анатолия Михайловича.
Его любили в Мегионе. Странно говорить о любви горожан к начальнику одного из предприятий, пусть даже и самого крупного, пусть даже и градообразующего. Но его действительно любили. В чартерном самолете, когда делегация от Мегиона летела в Москву, в автобусе, когда мы ехали сначала на Голубинскую, а потом на Софийскую набережную на гражданскую панихиду, и опять в самолете, когда везли его в Самару, чтобы похоронить на родине, все говорили об Анатолии Михайловиче. Вспоминали какие-то случаи из жизни, его планы, мечты, его проповеди по понедельникам ….
Он был романтиком. На еженедельных директорских планерках редко говорил о производственных проблемах и задачах, чаще призывал нас задуматься об отношении к делу и к людям. Один раз пришел разгневанный, встретив на первом этаже растерянного старика-пенсионера, который не мог найти нужный кабинет и мыкался от одной двери к другой, а все пробегали мимо в обычной рабочей суете. Сказал: «Если еще раз увижу, что кто-то пройдет мимо старика и не поможет …». Врачам и медсестрам корпоративной поликлиники запрещал выходить на субботники: «Есть кому и без них грязь убирать, руки медиков всегда должны оставаться чистыми». У каждого из нас, в памяти было много подобных воспоминаний.
А еще он любил мечтать о том, как расцветет Мегион через несколько лет, когда создаваемая им весь последний год ВИНК – вертикально-интегрированная нефтяная компания «Славнефть» войдет в силу. Прибыль тогда не только от добычи нефти, но и от ее переработки и от продажи польется «золотой рекой» в городской бюджет. Штаб-квартира компании для этого должна непременно оставаться в Мегионе. Много ли надо городку в пятьдесят тысяч жителей, вчерашнему поселку геологов и нефтяников? Денег, заработанных на нефти и бензине, хватит и на дворцы-стадионы, дороги и парки, лучшие в стране школы и детсады, жилые дома, покруче, чем в «норвегиях» там разных. И на экологию хватит, и на развитие предприятий и на людей. Заживем …
Помню, как придумывали название для компании. Остановились на «Славнефти», потому что «славянская» и потому что «славная». Тоже он придумал.
***
Тогда, в августе девяносто четвертого солнце под Самарой палило нещадно. Яблоневые сады ломились от сладкого урожая, звенели от нашествия ос и пчел. Старая яблонька над маленьким деревенским домом в Безенчуке уже из последних сил держала ветви, густо увешанные мелкими и душистыми плодами. Но время от времени какая-нибудь из них не выдерживала, вздрагивала и тогда падали вниз дождем на нас волжские яблочки как в подарок от Анатолия Михайловича: «Угощайтесь, мегионцы».
Мы привезли его сюда в родительский дом ранним утром. Пронесли по дорожке белого кирпича к крохотной веранде, потом через комнатушки-коридорчики в единственную большую комнату в доме, оставили с родными.
Пахло свежеструганными досками. На лужайке перед домом, местные поставили наспех сколоченные скамьи. Нас здесь ждали. Мы прилетели чартерным рейсом несколько часов назад. Мы – это делегация из Мегиона, около двухсот человек, те, кого город отправил проводить в последний путь Анатолия Михайловича Кузьмина, своего «генерала».
Спасаясь от солнца, мы перетащили скамейки в яблоневый тенечек. Нам помогал Михаил Яковлевич, отец Анатолия Михайловича. Суетился среди народа. Легче ему так было. Спросишь, торопится ответить: «Часто ли сын навещал? Да нет, не часто, с весны … занятой он был. Вот недавно, правда, заезжал на минутку. Заскочил и обратно. Ну, да ничего. И это в радость». Хрупкий, в серенькой кофте, он кинулся обнимать нас как родных тем утром, когда увидел, входящих в калитку, несущих на своих плечах его сына.
***
В июне 1994 года документы на регистрацию НК «Славнефть» в городе Мегион Тюменской области были поданы в Правительство. Президентом компании был заявлен Анатолий Михайлович Кузьмин. 5 августа его убили. 26 августа компания была зарегистрирована в городе Москва.
Заказчики убийства Анатолия Михайловича Кузьмина до сих пор не найдены.
А в Мегионе одну из улиц назвали его именем.