«Табаков русской сцены» — книга, выпущенная к 80-летию Олега Павловича Табакова. На ее страницах опубликованы рассказы его соратников и его учеников разных поколений, а также тех, кто работает под руководством Табакова в театре и театральной школе. Сегодня публикуем отрывок из этой книги.
Однажды мы сдавали в Школе-студии экзамен по пению. Экзаменаторами были лучшие артисты Художественного театра. Мы ждали своей очереди за ширмой, слушая, кто как поет. Вышла Иветта Завгородняя — девушка очень серьезная и красивая, которая должна была петь Ave Maria. Все затихли. Обычно наш немного гнусавый концертмейстер говорил: «Ну, начали!», но Вета была исключением, потому что она всегда очень подолгу собиралась перед пением. Объявили ее номер. Пауза затягивалась, а Вета все не начинала и не начинала. Стояла звенящая тишина. В головах измученных ожиданием слушателей уже звучали слова и музыка этого вечного произведения. Каждый из нас был готов начать петь вместо нее, и тут из-за ширмы раздался голос Табакова, легко и чисто взявшего самую высокую ноту: «Ааа-ве Мари-ии-ия». Вета стояла вся в слезах, а мы лежали от хохота. Смеялись и наши педагоги. Вот это Табаков.
Как-то раз во время прогона нашего дипломного спектакля, где у меня была большая драматическая сцена, я должен был выйти за кулисы через боковую дверь. Но с обратной стороны стоял Табаков и удерживал ручку. От нелепости этой ситуации я не выдержал и начал хохотать. Режиссер нашего спектакля Александр Михайлович Комиссаров воскликнул: «Вы никогда не станете артистом, вы смеетесь на сцене! Что с вами?» Я вышел на середину. Ну не мог же я сказать «Это он меня рассмешил»… И ответил: «Александр Михайлович, это я на вас без смеха смотреть не могу». Потом состоялось собрание, на котором меня должны были исключить из Школы-студии МХАТ. Спас меня Олег Табаков, который взял вину на себя: честно обо всем рассказал и очень по-взрослому меня защищал. Уже тогда в нем чувствовались задатки будущего руководителя.
…Теперь нам обоим уже почти по восемьдесят лет. Не так давно, когда я был в Художественном театре на торжественном вечере, посвященном открытию Года литературы в России, я услышал выступление Олега Табакова, который читал стихотворение Константина Симонова «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…» Читал изумительно, рисуя перед зрителем не только военные дороги, но и жизнь народа России в эпоху той страшной войны и в послевоенное время. Трагедию, пережитую великим народом. От слов Олега Павловича перед моим мысленным взором проплывали картины: я видел, как отступает наша армия, а потом как она наступает. Я видел этих стариков и женщин с молочными крынками, со слезами глядящих вслед уходящим на смерть солдатам. Я слышал стук их шагов. Я видел их глаза. Это была картина, от которой хотелось плакать и молчать. Как Олег Павлович этого добивается — не знаю. Это дар Божий, который есть далеко не у каждого, — так глубоко чувствовать человеческую боль и так ярко ее выражать.
Табаков — это великий русский артист двадцатого и двадцать первого веков. Преувеличения в этом нет ни капли. За свою жизнь я видел очень много хороших актеров, с очень многими из них был знаком и могу с уверенностью утверждать, что Олег Павлович — один из самых лучших артистов нашего времени. И мой дорогой, любимый друг.
«Театральный подвал» №61 (август-сентябрь 2015).
Читайте другие материалы, посвященные жизни Олега Табакова:
Олег Табаков. Детство и юношеские годы
Олег Табаков. Театральный Саратов и Школа-студия МХАТ
Олег Табаков и Евгений Евстигнеев. Часть первая
Олег Табаков и Евгений Евстигнеев. Часть вторая