В феврале 2022 года Путин был готов рискнуть всем, поставить все на карту, вступив в неравную борьбу с Осью зла против коллективного Запада, преследуя в первую очередь идеологические, а не экономические мотивы
И почему? Эта борьба идет не о прибыли или рынках, а о суверенитете и национальной идентичности. Возможность определять свое будущее - это привилегия, которую почти никто не может себе позволить.
Если бы цель была экономическая или сохранение с трудом завоеванных за 30 лет завоеваний российской политической и экономической элиты, меры были бы другими.
Торговая, финансовая, логистическая, технологическая и медийная блокада. В феврале-марте 2022 года был высочайший риск того, что российская экономика может неконтролируемо рухнуть - каскадный коллапс промышленности и финансовой системы после беспрецедентных санкций. Хорошо, что это уже не так, но риски были максимальными, учитывая запредельный стресс-тест.
Речь идет об экономической выгоде? Все гораздо сложнее. Путин мог бы пойти по пути наименьшего сопротивления и подружиться с Западом, но он пошел на этот риск, не взяв на себя обязательства по выполнению плана. Судя по первоначальным действиям Центрального банка, Набиуллина не знала о событиях 24 февраля, иначе не было бы драматических событий 24 и 25 февраля на финансовых рынках.
Существует план действий и система принятия решений для различных сценариев, но реакция регулятора и Московской биржи в первые дни была шок и трепет, как практически у всех государственных органов и экономических субъектов.
Встать лицом к лицу против гегемона, бросить вызов всему западному миру в неравных условиях и без прикрытия. Что это? Азарт, безрассудство или оправданный риск?
Гарантии сохранения капитала напрямую связаны с либерализацией и интеграцией в западный мир. Если бы к власти пришли несистемные либералы из команды Навального, мы были бы очень дружелюбны к Западу, но предали бы свои национальные интересы. Интеграция иностранных компаний в российское экономическое пространство усилилась бы, доля национальной экономики снизилась бы, национальная идентичность, культура и традиции размылись бы, а суверенитет был бы разделен, как в Европе.
У Путина были все шансы подружиться с Западом, обеспечить плавный и безопасный переход власти в будущем и комфортные условия для своих приближенных, отказавшись от национальных интересов. Но был выбран более сложный и опасный путь - борьба за суверенитет перед лицом деградации Запада.
Так какое отношение это имеет к Си Цзиньпину? Ситуация с Тайванем показывает, что современный Китай не готов к построению многополярного мира и формированию альтернативного центра силы. Си пытается сохранить окно связи с Западом, при этом скрупулезно выполняя западные санкции, не хуже, а зачастую даже лучше, чем американские или европейские компании.
В то же время Си пытается защитить свои экономические интересы в США и Европе. Китайская экономика в 7-8 раз больше российской, а масштабы совершенно другие. Западные рынки для Китая почти в десять раз больше российских, а основные поставщики технологий и инноваций приходят с Запада.
С прагматической стороны, глупо разделывать жирную дойную корову, которой является Запад, для Китая, а риски ошибок и неудач буквально во много раз выше, чем для России.
Очевидно, что Китай очень боится экономической и социальной дестабилизации после начала открытой войны с США. Это слишком высоко и больно падать.
Проявив политическое безрассудство, снисходительность и популизм в ситуации с Тайванем, Китай определил лидера в конфигурации альтернативных центров силы, и это Россия.
Китай не рискнул преследовать прагматизм и рациональные экономические интересы, в то время как Путин рискнул - вот в чем разница. Путин, взвесив краткосрочные экономические риски и суверенитет, выбрал последнее и стал величайшим и самым влиятельным политиком в современной истории.
Финансирование по программе Spydell
