К двадцатипятилетию творческой деятельности художника Мартироса Сарьяна скульптор и живописец Ерванд Кочар написал его небольшой биографический очерк, который вышел в свет 28 августа 1928 года в Париже в издании «Ереван». Армянский музей Москвы публикует очерк Кочара в переводе с армянского Георгия Кубатьяна.
Мартирос Сарьян (Народный художник Армении).
В его глазах — солнце Армении.
Когда солнце стелет над деревней беспощадные свои лучи, когда крутые дороги становятся ослепительно белыми, а тени больших деревьев зелеными, — на улице ни души, тишина, только раздается иногда дальний лай собаки, тут же исчезающий в побронзовевшем воздухе, да молодуха в огненно-красном наряде возвращается с прохладным кувшином на плече от родника.
Солнце растекается по деревне как расплавленная бронза, и каждый предмет крепко держится за свою тень — измученную, полусонную, колдовскую.
Солнце и яркие краски, великолепные пейзажи Армении влекли к себе Сарьяна уже со времен ученичества; начиная с 1901 года, он почти каждое лето приезжает из Москвы в Ереван.
Он приобрел некоторую известность еще в период учебы в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (1897–1903), его любили и поощряли лучшие педагоги, такие, как Серов и Коровин — художники, привнесшие в русское искусство новые, импрессионистские элементы.
С 1901 года Сарьян выставлял свои картины в различных студенческих экспозициях, а начиная с 1906 завоевал себе прочное место в художественных кругах Москвы и принимал участие почти во всех передовых выставках 1906–1917 годов, таких, например, как выставки «Золотого руна», «Мира искусства», «Союза русских художников». Таким образом, он получил до революции широкую известность, у него появился даже ряд последователей.
Время от времени Сарьян посещал Тифлис, Ростов, Петербург, Ереван, причем не только выставлял там свои произведения, но и занимался общественной деятельностью. В 1916 он стал одним из организаторов Союза армянских художников и принял участие в его первой выставке.
После 1921 года Сарьян работает еще более напряженно; установление в Армении Советской власти придало ему новые силы, ведь теперь он творит на родной земле, в среде родного народа. Он активно участвует в учреждении художественной школы Армении, а также в организации Общества армянских художников и Государственного музея Армении; словом, он по-прежнему всем сердцем предан армянскому искусству и армянской земле.
Здесь-то и кроется секрет сарьяновской живописи: он воспевает Восток и яркие солнечные краски нашего края не как множество так называемых «ориенталистов», которые смотрят на Восток глазами путешественника, туриста — и только, а как уроженец и сын Востока, живущий на этой земле, в окружении этой природы, и знающий ее по-настоящему.
Сарьян вообще хорошо знает Восток: в 1910 году он побывал в Константинополе, в 1911 путешествовал по Египту, в 1913 — по Персии, в 1914 собирался поехать в Индию, но тут началась война.
Из этих путешествий Сарьян привез ряд замечательных картин, часть которых была приобретена Третьяковской галереей, а часть принадлежит теперь Ереванскому музею.
Кстати сказать, в различных музеях и галереях находятся многочисленные работы Сарьяна: в Третьяковской галерее, в ленинградском Русском музее, в музеях Еревана и Ростова; кроме того, много его картин рассеяно по частным собраниям Тифлиса и других городов.
Итак, в этом году исполняется двадцатипятилетие творческой деятельности Сарьяна.
Он всегда был человеком, влюбленным в Восток, художником, связанным со своей землей, за плечами которого, с одной стороны, — московская школа живописи, с другой — отличное знание Востока, а вместе с тем — талант и творческий размах, выводящий его творчество за пределы только армянского, восточного искусства и вливающий его в русло искусства всеобщего.
Сарьян верит, что молодые армянские художники стоят на верном пути и что их поиски должны привести армянскую живопись к подлинному возрождению, но это возрождение будет основываться не на национальном искусстве времен средневековой миниатюры, как считают многие критики, а на истинном реализме, на повседневной, живой, меняющейся жизни.
Армянское искусство следует понимать более глубоко.
Сарьян приехал в Париж, чтобы поработать в этом прославленном центре изобразительного искусства и чтобы выставляться. Ему по душе творческая мощь новейших мастеров, ибо он любит все, что свидетельствует о таланте и подлинном вдохновении; наряду с Леонардо и Рафаэлем он любит Сезанна и Пикассо, но собственные его устремления — иные: он верен своим корням.
Сарьян упорно следует своей первоначальной идее — солнцу, его искусство ясно и общедоступно, оно золотисто и трепетно, как само солнце, и, как солнце, концентрированно, а временами оно простодушно и наивно, как привязанная к солнцу душа ребенка.
Те, кто ищут в искусстве предметного сходства с действительностью и фотографической, этнографической верности, не в состоянии оценить живопись Сарьяна, ибо в своем эпосе солнца он преобразует и одушевляет вещи и краски как лирик. Он — поэт солнца, и его искусство будет жить до тех пор, пока жива наша любовь к солнцу.
1926
Источник: А.А. Каменский, Ш.Г. Хачатрян. О Сарьяне: страницы художественной критики. Отзывы современников, 1980 год.