Боли не чувствовал, вокруг шеи и головы что-то вращалось, какие-то датчики, полюбопытствовал, что показывают мониторы, доктора возились в моей плоти длинными проводами, потом задернули шторку перед моим лицом. Мне оставалось только спать. Легко засыпал в парикмахерских и даже в зубоврачебных креслах.
Через какое-то время в операционную пришла кардиолог, слышал, как ей сказал доктор, правую аорту сделали, стент поставили, можешь смотреть сердце. Она смотрела и разговаривала с доктором о том, что у меня серьёзная проблема с сердцем и нужно прекратить операцию и, перевести меня срочно в кардиологическое отделение, дабы со мной чего не произошло.
Меня сразу доставили в реанимацию, где чем-то сильно притянули к месту, где попадали проводами в районе паха какую-то калабашку и я заснул капитально. Разбудила медсестра, пристегнула к кушетке утку, куда мочиться, дала задание, выпить за полчаса 1,5 литра воды, ни в коем случае сильно не шевелиться, будет рядом, могу позвать, если что. Она ушла и возилась за стеклянной перегородкой, там были видны часы.
Пришел доктор осмотрел меня и приборы, снял калабашку, сказал всё путем и в девять часов вернут в палату. На месте калабашки остался огромный синяк, не проходивший целый месяц. Окон не было, непонятно вечер или утро. Уже 10-00, про меня забыли? Тишина, рядом в реанимации находились двое пациентов, кажется, спали. Самочувствие нормальное, сел, свесив ноги, рычагом опустил кушетку, накинул простыню и пошёл за перегородку.
Две сестрички, раскладывавшие в полутьме какие-то препараты, запаниковали, словно увидели приведение, бросились ко мне, усадили силой на стул, закричав, чтобы не шевелился. Одна из них сорвала с меня простыню, другая подкатила кресло-каталку, одели на меня халат, на ноги тряпочные бахилы и берет на голову.
В таком видя, проклиная меня, на чем свет стоит, покатили к лифту, доставили в палату и передали нашей медсестре. Та сразу поставила мне капельницу и грозным голосам прошипела, не вставать пока доктор не скажет. В окно ярко светило солнышко, стало уютно, тепло и я вздремнул.
Проснулся, пришел мой доктор, сестра отсоединила капельницу, обозвала меня, доктор улыбнулся, бывает! Рассказал, два дня до понедельника проведу в невралгии, а в понедельник своим ходом перейду в кардиологию, он разрешает мне вставать и, как можно больше ходить по отделению, после операции мне нужен интенсивный, но спокойный кровоток. Не прыгать, не скакать. Операцию на левой аорте делать пока не будут, она имеет проходимость 60%, а правая где было 90% теперь свободна, я буду должен каждый год приезжать на консультации, если будут ухудшения, тогда сделают и левую. Поскольку операция прервана, они несут за меня ответственность.
Кровоток ходьбой обеспечивать было где. Длина пола коридора отделения составила 437 штук 300-х миллиметровых кафельных плиток, что с учётом зазоров между плитками составило почти 133 метра. При прогулке 10 ходок перед завтраком, обедом, ужином и перед сном я наматывал почти 11 километров в день. Упираясь в дальнем конце в небольшое отделение с недвижимыми больными. А по правой стороне проходя в районе лифтов и лестниц мимо отделения Трансплантологии.
Спросил у доктора, какая трансплантология может быть у невралгии? Оказывается, когда в моргах обнаруживаются покойники бомжи, их привозят сюда, из их тел вырезают кровеносные сосуды и хранят морозильниках. Поскольку бомжи постоянно голодные, не едят жирной и «качественной» пищи и, много пьют спиртного особенно зимой, то их кровеносные сосуды чистые, как у младенцев. У них ещё не было зафиксировано случаев инсультов.
Эти сосуды размораживают и используют при сложных заболеваниях сосудистой системы успешных и благополучных граждан, поэтому наша клиника называется сосудистым центром.
Докторам нравилось поболтать со мной, от них узнал, какие интересные операции делают на мозге. Умудряются специальным инструментом подчищать участки коры и следы поврежденных сосудов головного мозга. Для этого вскрывают черепную коробку, удаляют макушку и прячут её в морозилку. Такие операции делаются в несколько приёмов, могут длиться, даже месяц.
Человека каждый раз отпускают домой, временно прикрыв дырку специальным протезом, как крышкой от кастрюли, чтобы случайно не повредился мозг, и зашивают, так может быть несколько раз. Когда лечение закончено, макушку отваривают 72 часа вроде хаша, она размягчается, ставится на прежнее место, зашивают и всё нормально с человеком.
Приходила психолог, проверяла адекватность моего мышления, просила заполнить анкету, дорисовывать картинки обеими руками, угадывать звуки и произносить, повторяя за ней трудные слова и вставлять ключи в замочные скважины, открывая и закрывая предложенные замки. Сообщила, я прошел тест-контроль. Попросила в произвольной форме написать отзыв о её работе. Смог лишь то, что она вполне симпатичная дамочка и способна вызывать ласковый позитив с оптимизмом. Поблагодарила за комплемент фразой, с головой у вас всё в порядке.