Каждый понедельник литературный критик Анастасия Завозова рассказывает о двух книгах: для серьезного, вдумчивого чтения и чтобы отвлечься в разных литературных мирах.
#толще_твиттера
Ойинкан Брейтуэй
«Моя сестрица — серийная убийца» (Popcorn Books, перевод Аллы Ахмеровой)
О чем: одна сестра убивает своих бойфрендов, другая — помогает замывать кровь и прятать трупы, а все вместе это размышление о том, сколько всего мы готовы простить красоте в наш век оголтелой визуальности.
Зачем читать: когда-то эта книга мелькнула в одном из длинных списков Букеровской премии, но дальше него не ушла. Вполне объяснимо, потому что Букер всегда лишь заигрывает с жанровыми и околожанровыми историями, но они редко добираются до финала, обычно уступая историям, в которых мораль и/или человеческие страдания составляют значительную жировую прослойку книги. Иными словами, Букер не терпит легковесности, а история о том, как младшая сестра убивает, а другая приходит замывать кровь и заворачивать труп в ковер, кажется с виду недостаточно серьезной, какой-то черной комедией о том, что было у стариков две дочери, красивая и старшая, и отношения у них были так себе, родом из детства, конечно же. Но постепенно своего рода растянутый нуарный анекдот оборачивается вполне себе реальной историей о том, что людей формирует не столько детство, сколько любой пережитый в детстве опыт зла и насилия, и что с лица, конечно, воду не пить, но чем красивее оно, это лицо, тем больше у него фильтров для реальности и тем чаще красота начинает равняться с правотой. Сестрица Айюла красивая, а значит, ее надо беречь; сестрица Кореде лицом не вышла, а значит, может замыть кровь и сойти за убийцу — ты виновата лишь в том, что тебя хочется отфотошопить, но в XXI веке это серьезный проступок.
Ислам Ханипаев
«Типа я» («Альпина. Проза»)
О чем: восьмилетний мужик Артур справляется с тяжелым горем при помощи вымышленного друга и вполне реальных хороших людей (без некоторого количества оленей тоже не обошлось, конечно).
Зачем читать: повесть Ханипаева часто сравнивают с романами Бакмана, и у них действительно есть одно общее важное свойство — это умение подолгу говорить о хороших людях, выстроить историю не вокруг зла, распада и тлена, а вокруг того, на чем и держится жизнь, — незаметной доброты самых обычных людей. Однако «Типа я» во многом гораздо лучше Бакмана, потому что заставляет нас снова поверить в человечность людей, которых в русскоязычной литературной традиции обычно описывают если не негативно, то достаточно снисходительно, — таксистов и алкашей, продавщиц и медсестер, школьных психологов и школьных задир, а также бабуль из маршруток и живущих в панельках мужиков. Пока Артур пытается примириться со смертью мамы и прижиться в новой семье, весь Дагестан (овершенно не идеализированный, а очень живой, с начальниками, покупающими себе золотые унитазы, и водилами маршруток, которые разговаривают примерно так: «Ругательство! Ругательство! Ругательство!») приходит ему на помощь. Артуру помогают искать папу, угощают тортом, вытирают слезы, любят, выслушивают и, самое важное, объясняют, зачем надо учиться танцевать лезгинку (ведь тогда вас заметят на свадьбе, 100%!). И хотя эта история явно не претендует на звание высокой литературы, она сейчас делает для читателя гораздо больше, чем самый интеллектуальный роман, — напоминает, что добро побеждает не сразу, а незаметно.
