Он называет себя «принципиально одиноким» человеком, о личной жизни других актёров рассказывает больше, чем о своей, и отличить правду от выдумки в его рассказах чрезвычайно сложно. Сегодня Станиславу Садальскому исполняется 71 год.
Сирота
Артист рано потерял мать: она умерла, когда Стасу было 12 лет, после того, как ее сильно ударил по голове его отец. Садальский оказался в интернате, и в следующий раз увидел хоть кого-то из родственников уже в столице — когда из Германии к нему приехала двоюродная бабушка. Его карьера актера могла не сложиться: в первый год Станиславу отказали все театральные вузы, в которые он поступал, с одной и той же формулировкой — неправильный прикус. Но юноша не сдался, и на второй год все же был зачислен в ГИТИС.
Неуживчивый характер дал о себе знать уже в молодости: едва придя на службу в Театр им. Маяковского, молодой актер разругался с режиссером Андреем Гончаровым и перешел в «Современник», где прослужил восемь лет. Так и не получив ни одной главной роли на сцене, в 1981 году Садальский "завязал" с репертуарным театром навсегда.
«Я почти ничего не могу делать на заказ, потому что не хочу. На сцене — запросто. На репетиции — нет, и каждое утро в десять вставать на репетицию, служить в репертуарном театре…» — говорит Станислав Юрьевич. Назло тем, кто в него не верил, Садальский стал королем антреприз — и не стесняется работать в них «обезьяной». Так называют актера, на которого идет публика — он всегда получает за выход на сцену чуть больше остальных.
Муж?
После первых же фильмов с участием Станислава Садальского он хорошо запомнился аудитории. Тот самый прикус, из-за которого его когда-то не хотели принимать в вузы, теперь стал его отличительной особенностью. Одной из самых звездных работ была роль в картине «Место встречи изменить нельзя»: молодой Садальский прекрасно исполнил роль карманника Кирпича.
К тому времени актер уже был женат, но история его брака покрыта таинственным мраком. Известно, что женой актера стала жительница Финляндии, которая родила ему дочь Пирио — и увезла ее в Хельсинки. После этого Станислав Садальский видел девушку два раза в жизни — и говорить на эту тему не любит:
«Я человек принципиально одинокий. Актер в принципе не имеет права распространяться о своей семье, это вредит имиджу, и я этих разговоров не выношу, особенно когда люди, на которых пробу ставить негде, рассказывают, как они верны супругу и страстно молятся Богу».
Говорят, что официального развода между Садальским и его супругой так и не последовало.
Садальский и женщины
Было время, когда Станислав Садальский часто появлялся в обществе Татьяны Васильевой — поклонники успели «поженить» двух актеров, а потом с удивлением наблюдали за их публичными ссорами. Часто рядом с именем Садальского появлялось и имя Ларисы Удовиченко — вместе они сыграли в нескольких фильмах, а потом поругались.
«С Ларисой все просто. У нее был юбилей, а я тогда работал в газете. Написали другие люди, что она поймала «белочку». А она сказала, что это я написал. А я этого не писал! Говорил ей: «Лариса, если бы я писал, я бы сказал еще то-то и то-то. Очень много вещей, которых я там видел, я бы написал». А она сказала: «Нет, это ты». И обиделась», — объяснял Садальский.
Сейчас между актерами снова мир — но с Садальским никогда не знаешь, чего ожидать завтра.
Блогер
За последние пятнадцать лет Стас Садальский вышел за рамки профессии актера и стал «сам себе журналистом». Истории из его блога разбирают на цитаты, а он знай себе травит одну байку за другой. Это он рассказал о странных взаимоотношениях актрисы Татьяны Васильевой с сыном, это он публично осудил дочь Лидии Федосеевой-Шукшиной, которая требовала у матери 15 миллионов рублей за жилье, это он в интервью Дмитрию Быкову описал, как режиссер Петр Фоменко публично назвал Никиту Михалкова «генетическим подлецом». На вопрос Быкова, может ли он опубликовать эту историю, Садальский ответил: — Думаю, должен. Но подчеркни, что это тебе рассказал я.
Ему сходит с рук то, за что другие публичные персоны давно бы стали нерукопожатными. Но Садальский сумел создать себе репутацию человека, всегда знающего о других чуть больше, чем они сами.