«Одна» Дмитрия Суворова — драма, которую вроде и неловко назвать приключенческой, но вместе с тем по-другому и не скажешь. В основе сценария — реальный случай, девушка по имени Лариса Савицкая выжила, упав с пяти тысяч метров в результате аварии самолета. Она же сама и консультировала авторов картины, которые, конечно, художественно приукрасили реальные события, так что и без того захватывающая история превратилась на экране во вполне достойный экшен про выживание.
В августе 1981 года Лариса (Надежда Калеганова) и ее новоиспеченный муж Володя (Максим Иванов) возвращаются из свадебного путешествия. Летали недалеко, из родного Благовещенская в Комсомольск-на-Амуре, а потому и самолет — небольшой, АН-24, и высота по меркам авиации несерьезная, пять километров. Комфортно расположившись в полупустом салоне, положив голову на плечо любимого, не пристегиваясь — лететь-то недолго — Лариса засыпает. А проснувшись, обнаруживает, что самолет буквально разваливается на части, столкнувшись в воздухе с вoенным бортом. Спустя несколько страшных минут, в течение которых Савицкая отчаянно хватается руками за ремни и подлокотники, чтобы не выпасть в образовавшийся пролом, ей удается вжаться в одно из кресел. Часть самолета с девушкой планирует на деревья, Лариса, хоть и травмированная, чудом остается жива — и, превозмогая боль, в одиночку отправляется глубже в тайгу на поиски Володи. О катастрофе тем временем становится известно «на земле» — но, конечно, не широкой публике, а узкому кругу высокопоставленных людей. Один из которых, товарищ майор Князев (Виктор Добронравов) приказывает оцепить территорию — место крушения находится слишком близко к границе с Китаем, куда, не дай бог, могут попасть части вoенного самолета. Он уверен, что выживших нет, но родители Савицких (Анна Дубровская, Владислав Ветров и Мария Сокова, играющая маму Володи), как и Лариса, не собираются сдаваться.
Несмотря на весьма неплохие спецэффекты — особенно удачно, напряженно и динамично, снят сам момент крушения и в прямом смысле головокружительного падения героини на землю — главной линией «Одной» ее авторы все-таки делают любовную, да и в целом, так сказать, человеческую. Реальная Савицкая узнала о том, что ее Володя погиб, сразу, обнаружив его тело в соседнем кресле. Экранная же отправляется в этакое духовное, мистическое путешествие по труднопроходимому лесу, в надежде отыскать мужа. Даже преследующий ее амурский тигр хоть и вполне реален для местности, где случилась катастрофа, но выглядит едва ли не потусторонним посланцем, испытанием силы духа — как медведица для ДиКаприо в «Выжившем».
Любовь Ларисы к Володе, как и родительская любовь, не теряет надежды. Вначале авторы картины показывают, впрочем, что она не была всегда безусловной — и экспозиция, в которой чередой быстрых кадров показано не лишенное преград начало семейной жизни Савицких, и флэшбеки-воспоминания о свадебном путешествии полны маленьких драм и конфликтов. Которые в мгновение ока перестают значить хоть что-то, становятся ничтожными перед лицом большой трагедии, но в то же время как будто бы держат всех на плаву. Путь Ларисы по лесу длиной в несколько дней при этом — вполне самостоятельная и визуально сильная история, не теряющая необходимого саспенса даже при условии, что ее благополучный исход известен. Она и про сильную женщину, и про силу человека в целом, про жажду жизни и про боль, эмоциональную, которая иногда превосходит физическую. Грязь, дождь, падения, бурлящая река, в которой можно утонуть, и скалистые склоны, с которых так легко сорваться. Платье и босоножки — садясь в самолет, никто не будет одеваться так, чтобы было удобнее в случае падения. В конце концов — тигр.
Кажется, что самое страшное позади, а оттого еще обиднее погибать. Но Ларисой в фильме движет не только инстинкт, она вдруг осознает, что потеряла, что не успела сказать, что делала не так, не ценила. Так что три дня в тайге превращаются в экзистенциальное переживание. Интересно, что не для нее одной. Параллельно свой путь к перерождению и человечности проходит и майор Князев, поначалу типичный чекист, к финалу — чекист, поверивший в возможность чуда и в итоге его узревший.