Есть люди двуличные, а есть с двумя личностями.
Как оказалось, таким был мой приятель Фёдор Михайлович.
Впервые я увидела его в 1994 году. Его представили нам как нового бухгалтера еле-еле сводившего концы с концами на тот момент нашего предприятия.
Я работала начальником отдела кадров. Зарплата была маленькая, мизерная. Но уйти куда-то не представлялось возможным. Работы в нашем городке было немного.
Держалась за своё место как могла.
Фёдор Михайлович жил в соседнем посёлке. Каждый день на электричке ездил на работу. Всегда приходил раньше всех. У него было трое детей: погодки Миша, Ваня, Олег.
На нашем немногочисленном предприятии возмущались перед Новым годом, что новый бухгалтер забирает три новогодних подарка. На что он отвечал: "Так рожайте, и вам будет!"
Хотя подарки давали и бездетным. Наш директор всеми силами пытался нас всех удержать и как-то улучшить условия труда. Но всё никак не удавалось.
Целая страна ещё не оправилась толком после перестройки, а тут маленький, затерянный в лесах, городок.
Не буду жаловаться, все так жили.
По документам жену Фёдора звали Алевтина — эффектная молодая женщина. Она иногда захаживала к нему в кабинет. И ни у кого не возникало вопросов к ней.
На корпоративы, которые наш директор устраивал на все дни рождения, Алевтина приходила с мужем.
У них между собой были прекрасные отношения. Видно было, что любят друг друга они безумно. Сама Алевтина работала в швейном цеху.
Фёдор Михайлович быстренько в нашем женском коллективе стал душой компании. Весёлый, энергичный, с прекрасным чувством юмора, он скрашивал наши безрадостные рабочие будни.
— Девчоночки, танцуем!
Он привез из дома старенький магнитофон, и в перерыв мы танцевали. Как-то за этим занятием нас застал директор и с радостью присоединился к нам.
Я с лёгкой грустью вспоминаю теперь те времена. Сейчас моя работа — сплошной стресс.
Приходила домой и рассказывала мужу, как прошёл наш день. Муж радовался, что я как-то развлекаюсь.
Мы свои вторые половинки на корпоративы не брали, как-то так сложилось, что пользовался этим только Фёдор Михайлович.
Вскоре Алевтина стала работать у нас. Директор организовал при цехе швейную мастерскую. Но проработала Алевтина недолго. Мастерскую пришлось закрыть.
Когда у меня погиб муж, Фёдор Михайлович три дня и три ночи сидел рядом со мной и успокаивал. Его забота и участие очень помогли мне. Он всё организовал. Для меня всё было как в тумане.
Так мы и жили, и работали, и делились друг с другом разными переживаниями.
Детей Фёдора я никогда не видела. По его словам они жили с его матерью в посёлке. Та водила их в сад, потом в школу.
Сам Фёдор всегда говорил, что за работу держится, и ему никак нельзя её потерять. Рассказывал о матери-инвалиде производства. О том, с каким трудом ей тяжело ходить.
— Она боится прилечь, боится, что больше не встанет.
Алевтина Игоревна Морозова, жена Фёдора, так и приходила к нам в свободное время.
Со временем работа у нас наладилась, заказов стало больше, штат и зарплата увеличились.
Директор предлагал Фёдору Михайловичу беспроцентный кредит на покупку квартиры в городе:
— Фёдор, чего ты таскаешься по электричкам? Уже бы и детей, и мать перевёз в город. Так проще будет.
Но Фёдор отказывался.
В 2000 году на пути от вокзала до нашего предприятия на Фёдора напали. Его избили. Через несколько дней он умер в больнице. Алевтина решила похоронить его в городе.
Мы всем своим коллективом не могли поверить в случившееся.
Алевтина плакала горькими слезами.
После похорон директор решил семье погибшего Фёдора выделить некую сумму денег. Чтобы всё было официально, на адрес Фёдора Михайловича отправили заказное письмо с требованием супруге явиться с банковскими реквизитами.
Сотовых телефонов ещё не было, интернета тоже. Всё взаимодействие происходило письмами и факсом.
Прошло две недели после отправки письма.
Подхожу я к своему кабинету, сидит на стульчике женщина.
Я поздоровалась, но не поинтересовалась сразу, зачем она пришла.
Трудно мне было после смерти Фёдора, тоскливо. Как будто он радость с собой забрал.
Выхожу на обед, женщина сидит.
Вернулась с обеда, сидит.
Я стала думать о ней, вышла и спросила:
— Здравствуйте, вы на работу устраиваться? Если да, то вакансий нет.
А она смотрит на меня и протягивает письмо.
Я быстро развернула его. Это было письмо Алевтине Игоревне с требованием принести реквизиты.
Я читаю и смотрю на неё. Она на меня. Вдруг она встаёт и говорит:
— Я Алевтина Игоревна Морозова. Принесла реквизиты. Феденька мой умер. А я даже на похороны не попала, лежала в больнице со старшим сыном.
Я думала, что моя голова взорвётся.
Пригласила женщину в свой кабинет.
Она рассказала, что живёт в посёлке и воспитывает детей. Фёдор Михайлович дома появлялся редко. Говорил, что работой его нагружают сильно, что работает он в трёх местах.
— Денег, правда, привозил много. Подарков много дарил детям. Нам хватало на всё. Только вот старший мальчик болезный очень. Всё на него уходило. А сейчас операция требуется, а тут письмо пришло, я и при первом удобном случает приехала. Только вот от вас и пришло письмо. С других предприятий никакой помощи не было.
Я дрожащим голосом попросила у женщины документ. Долго изучала его.
Нашла в архиве дело знакомой мне Алевтины Игоревны, той, которую мы знали как жену Фёдора.
Совпадали имя, фамилия, отчество. Остальное, в том числе и дата рождения отличались.
Повела я новую Алевтину к директору.
Тот вытаращив глаза смотрел на незнакомку.
Велел выплатить ей сумму в два раза больше заявленной.
А "старую" Алевтину мы больше не видели.
Мне было сложно такого родного Фёдьку ругать и осуждать.
Я помнила его участие в моей жизни, его смех, его дружелюбие.
Прошло много лет, а я всё не могу поверить, что он обманывал свою жену.
Из письма моей читательницы.
А вам, дорогие читатели, встречались люди, ведущие двойную игру?
Мне дважды.