В некоторых молитвословах в молитве о усопших в числе первых, кого следует назвать, значатся родители. Признаться, это сбивает, если родители живы. Чтобы случайно не назвать их имена, люди зачеркивают лишнюю строчку.
Но почему она появилась? Может быть, в данной молитве слово «родители» означают не «мать, отец», а имеет более обобщенное значение? То есть имеются ввиду основатели рода, все пра-пра-пра…-родители, давшие жизнь твоим предкам?
«Упокой, Господи, души усопших раб твоих: родителей моих (имена их)…»
Вот это «имена их», видимо, и сбивает. Ведь далее третьего от себя колена, то есть своих бабушек-дедушек, мы, в большинстве своем, и не знаем имен.
Впрочем, если помним отчества родителей своих родителей, почему за прадедушек и прабабушек не молимся? Вот ведь вопрос.
Выходит, все правильно в молитвословах. А мы неверно понимаем написанное из-за узости своего восприятия. И молиться надо за всех своих предков, даже если имена их утрачены нами.
В февральскую Вселенскую родительскую субботу в Свято-Георгиевской церкви Второ-Афонского монастыря было много паломников.
Не все успели к началу службы, чуть позже подъехал еще один автобус. Словом, у свечного ящика все время толпился народ, и было довольно шумно.
А служба, между тем, шла, и молящиеся нет-нет да оглядывались на особенно громкоголосых. Ну ладно записки подать, свечи взять, так нам еще и впечатлениями тут же обменяться надо!Спросить что-то, совет дать.
Наконец, наместник не выдержал, призвал прихожан к порядку.
Успокоились, притихли. А вот удалось ли обрести молитвенный настрой?
Отчего так с нами происходит? Не оттого ли, что в полной мере не осознаем важности происходящего. Не понимаем и ленимся узнать сути той или иной церковной службы.
Получила я в тот день редакционное задание: записать впечатление паломников, приехавших в родительскую субботу помолиться в монастырь. Многие оказались здесь впервые. В том числе, группа инвалидов, пожилых людей, прибывших на автобусе.
В силу физической немощи, большинство из них не имеют возможности посещать даже ближние городские храмы, а тут оказались они на самой горе Бештау!
Впечатлений еще по дороге набирались, любуясь пейзажами Кавказских Вод. Редко ведь куда выезжать доводится.
В монастыре, конечно, всем понравилось. Не ощутить Божью благодать, что разливается над этим местом, наверное, вообще невозможно.
Многие инвалиды сокрушались: мы-то здесь, довелось такую красоту увидеть, а вот бы наших колясочников сюда поднять… Будем молиться , чтобы Господь послал монастырю специально оборудованный автобус – возить на службы инвалидов.
- А не лучше ли просить о том, чтобы спецтранспортом, с Божьей помощью, обзаводились общества инвалидов? Ведь им своих подопечных не грех и на экскурсию, и на природу вывезти,- не удержалась я от реплики.
В ответ собеседники только руками замахали:
-Ну, что вы, это же такая тягота – автомобиль содержать! Очень обременительно. Вы напишите, что мы молимся, чтобы Бог его монастырю послал.
Вот такие мы. Нам бы, чтобы и помолились о нас монахи усердно, и о земных наших удобствах заботы на себя взяли.
…Недавно посмотрела православный видеофильм, снятый где-то в глубинке России. Строгого вида батюшка рассказывал, как однажды распорядился не открывать двери храма до окончания службы.
Был поминальный родительский день. Священника возмутило, что очень многие люди, подав записки с именами своих усопших близких и положив продукты на отведенный стол, тут же покидали храм. Вот и решил настоятель принудительно призвать свою паству к молитве.
Ничего хорошего из этого, конечно, не вышло, как он сам, с горечью признавал. Не вняли люди увещеваниям священника, что надо молиться, быть на службе до ее окончания, а потребовали открыть двери. Что и было, конечно, сделано. А у батюшки осталась горечь от собственного поступка и чувство безысходности.
-Ну как с ними быть, неразумными ! – сокрушался он.- Ведь близкие их, усопшие, смотрят на них с небес и страдают за них!
…Как с нами быть? Терпят нас, вразумляют. Научают, когда спрашиваем. Если и выговаривают за что-то, то ведь опять же с любовью, для нашего- то есть блага.
А мы еще и обидимся порой…
Трудное это дело - воспитание собственной души, строительство духовной жизни. Каждый кирпичик самому только можно положить. Совету доброму внять, но потрудиться самостоятельно.
Мы очень часто просим помощи у Господа в житейских заботах. И это правильно.
Значит, осознаем уже, что без Него не можем ни одного благого дела совершить.
Но помощь приходит к тому, кто и сам стремится, прикладывает усилия, сколько возможно.
Будем же трудиться и в духовном деле. Попробуем научиться молитве. Самому трудному из всех трудов. Но и самому необходимому. Для нас же самих.
«Второ-Афонский листок», март 2007г.
Публикация из сборника "Поговори с собою у источника" Натальи Полыниной, Татьяны Савиной, ранее публиковавшегося на ЛитРес в электронном формате.
В Задонск, к святителю Тихону
Там, где Тверца впадает в Волгу
Потеряли или приобрели