Они с Волковым написали заявления на прохождение тестов. Володе показалось, что Сережка несколько нервничает по этому поводу, но говорить другу он ничего не стал. Кроме того, он записался в бригаду по уборке снега – теперь, когда ему исполнилось четырнадцать, он мог это сделать – каждую субботу бригада выезжала в город, чистить от снега какую-нибудь детскую площадку, а потом на карточку каждому работнику зачислялась небольшая сумма. Володя, впрочем, подсчитал, что к лету скопится довольно приличная сумма. Так что, если ему снова захочется пригласить куда-нибудь Марину, то не придется брать деньги у Олега. При последней встрече они прогуляли две тысячи билетов, а за одну рабочую субботу платили тысячу – учитывая количество суббот до следующего месяца, этого будет больше, чем достаточно. Правда, пришлось пожертвовать субботним скалодромом и верховой ездой – но нельзя же было успевать повсюду.
В начале февраля, Коля Стратов, который все еще ходил на футбол огорошил Володю новостью, что Скворцова назначили капитаном футбольной сборной младших курсов. До нового года капитаном был Егор Сыромолотов и отказываться не собирался. Однако, когда Володя спросил его, что случилось – Егор грубо отозвался, что это не его дело – раз он ушел из команды.
За следующий месяц он почти перестал общаться – и с Егором и с Колькой – теперь на самоподготовке те сидели всегда вместе и часто что-то увлеченно обсуждали – а в воскресенье уходили на дополнительные футбольные тренировки и возвращались совершенно измученные.
Володе это все не нравилось. И совсем перестало нравиться, когда однажды, он увидел ожог у Кольки Стратова – чуть ниже спины.
-Это у тебя откуда? – спросил Володя.
-О парту ободрал, - отозвался Стратов, поправляя резинку плавок.
На ссадину это не было похоже никоим образом – уж в ожогах-то Володя разбирался.
После следующей воскресной тренировки Стратов пришел позже, чем обычно – Егор Сыромолотов уже с полчаса был в комнате самоподготовки. И выглядел Колька так, будто ходил не на футбол, а на бокс. То есть – никаких явных следов драки на нем не было, но, глядя на то, как медленно Стратов зашел в кабинет, как осторожно он занял свое место рядом с Егором, Володя сразу вспомнил свои тренировки по боксу. Когда наполучаешь как следует по ребрам – начинаешь двигаться очень осторожно.
Володя не стал больше подходить к ребятам – понимая, что ничего они ему не расскажут, он задался целью попасть на воскресную тренировку по футболу.
Насколько он знал, проводилась эта тренировка все в том же спортзале, в который и он приходил по воскресеньям, когда был в команде. И тренер на ней не присутствовал – как и раньше. Разумеется, Скворцов не позволит ему просто прийти и посмотреть. Зато в спортзале есть дверь ведущая в каморку для хранения мячей, волейбольных сеток и прочей мелочи – дверь эта не закрывается. И в каморке можно спрятаться. Оставалось найти способ попасть в спортзал. Способ этот нашелся легко – окна – фрамуги окон в спортзале часто оставляли открытыми.
Когда Володя рассказал о своей затее Волкову, тот не стал его отговаривать, только пожал плечами:
-То есть, без проблем тебе жить скучно.
Он собирался пойти с Володей:
-Если Скворцов найдет тебя в той каморке – отведет душу по полной. Не хочу снова навещать тебя в больничном крыле.
Так что, в один из воскресных дней, сразу после завтрака, Володя с Сережкой отпросились у Пушкарева на каток, а сами отправились к спортзалу. Чтобы с улицы добраться до фрамуги окна, нужно было преодолеть пять метров стены – к счастью, строители зала об этом позаботились, украсив стену надписью из выступающих кирпичей: «Спорт – залог здоровья». Правда, карабкаться по этой надписи пришлось без страховки, но Володю это не смущало – у стены все еще лежал снег, так что падение ничем ему не грозило, кроме потерянного времени. Сережке, подняться наверх было бы сложнее – он почти год, как бросил ходить на скалодром, поэтому ребята прихватили с собой веревку.
В общем, в спортзал они проникли без особого труда, спрятались в каморке.
Спустя полчаса Скворцов привел команду на тренировку.
Сначала все проходило весьма обычно для футбольной тренировки – ребята отрабатывали пас и удары по воротам. Володя с Сережей наблюдали за происходящим лежа на полу каморки - через щель между дверью и полом.
В конце тренировки Скворцов построил команду – теперь были видны только ноги ребят.
-Трищевский – пропустил два мяча, - объявил Вадим, и следом послышались звуки двух глухих ударов.
Володя поднялся с пола, чуть приоткрыл дверь – теперь он видел строй ребят, стоявших к нему спиной и Скворцова, который стоял лицом к строю и к нему – но слишком занятому, чтобы обращать внимание на дверь.
Скворцов шел вдоль строя, держа в руках то ли палку, то ли хлыст – Володе было не очень хорошо видно – и, выбрав себе жертву, объявлял, сколько мячей кто-то пропустил или, напротив, не забил – и ребята безропотно поворачивались спиной, подставляя ее под назначенное количество ударов.
-Стратов, сколько мячей пропустил? – остановился Скворцов возле Кольки.
-Пятнадцать, - спокойно отозвался тот.
-Может, тебе уйти из команды? Следом за твоим дружком Климовцевым.
-Это не тебе решать, - возразил Коля.
-Да? Ну, тогда давай…
Стратов повернулся спиной к Вадиму.
Володя толкнул дверь было дверь, но оказалось, Волков уже крепко держал ее за ручку, а в следующее мгновение, схватив Володю за плечо, он отбросил его вглубь каморки.
-Выдавать себя в наш план не входило, - прошептал Сережка, - Колька не младенец – знает, что делает.
Володя с досадой стукнул кулаком по стене, но спорить с другом не стал.
План дальнейших действий созрел почти сразу.
После обеда, выгадав момент, когда Стратов был один, Володя подошел к нему и рассказал о том, чем был занят с утра.
-То есть ты теперь знаешь, - хмыкнул тот, - и что?
-Я собираюсь вернуться на футбол.
-Что?!!! Зачем?!
-Ну, может, Скворец, наконец, проломит мне голову и его отсюда все-таки вышибут, несмотря на папу-генерала.
-Тебе не разрешат, - возразил Коля, - у тебя и так две секции.
-Если не разрешат – я их брошу, скажу, что снова влюбился в футбол… - разрешат.
-Зачем тебе это?
Володя подумал – до этого момента он и сам толком не знал, а теперь понял:
-Скворцов остался здесь из-за меня. Я тогда сказал директору училища, всем, что мы с ним помирились, все нормально. Не сказал бы так – его могли бы исключить. Чего он тебя достает? Ты в жизни не стоял на воротах.
Колька поморщился:
-Я твой друг.
-А Егор? Нет?
Стратов помолчал некоторое время, потом посоветовал:
-Спроси его сам…
-Как все это началось? – спросил Володя, - Почему все его слушают?
-Ну, сначала было вроде как по приколу… Как-то продули мы один матч. Тогда Геннадий Иванович поставил на ворота нового мальчишку Глеба Литовцева, с первого курса – тот еще вначале пропустил мяч, его сменил Вадим, и больше нам не забили. Но и отыграться мы не смогли. В общем все злы были на Глеба – и когда Вадим предложил его наказать – все согласились… А потом он сказал – смысл наказывать после проигрыша – нужно начинать с тренировки. В общем, его поддержали – да и не особенно сильно он и лупил первое время – только ко мне с Егором цеплялся. Но со временем, конечно, обнаглел, – теперь у него новая фишка – новичков прописывать – так что придешь в секцию – тебе мало не покажется.
-Почему вообще его назначили командиром? Егор же был.
-Егор отказался.
-Отказался?
Коля поморщился:
-Он Вадима боится. И не он один. Почти все. Есть ребята, которых он не трогает – а они ему помогают. Если кто-то начинает возмущаться, они голову оторвут.
-Как тебе в прошлое воскресенье?
Колька поморщился, кивнул:
-Вроде того. Ты вообще серьезно?
Володя кивнул.
Добиться разрешения на посещение секции по футболу оказалось не так-то просто. Геннадий Иванович был готов его принять – а вот Пушкарев требовал непременно объяснить, в чем дело. Он не стал пенять, что футбол шел по тем же дням, в которые Володя ходил на бокс – он был согласен отпускать его с тренировки раньше, но требовал объяснений. А Володя давать их не хотел. После той истории, произошедшей прошлой весной – он не верил в то, что взрослые способны чем-то помочь со Скворцовым.
В общем, Пушкарев разрешения не давал, а Володя стоял в его каморке молчаливой тенью, отказываясь куда-либо уходить.
-Это из-за Вадима? – спросил, наконец, Петр Сергеевич.
-А если и так? – в голосе Володи помимо его воли прозвучал вызов.
-Собираешься нажить себе неприятности?
-Собираюсь устроить их Скворцову.
-Надеюсь, ты помнишь, что у тебя нет папы-генерала?
-Помню. Мне плевать. И драться я с Вадимом не собираюсь.
Пушкарев смерил его долгим взглядом, потом кивнул:
-А что собираешься?
-Это мое дело.
-Ясно. Тогда свободен.
Володя перевел дух:
-Если Вы не дадите разрешения, я пойду к Скворцову и дам ему в глаз. Уверен – он ответит, и нас обоих исключат.
-В этом случае – скорее всего только тебя.
-Посмотрим.
-То есть – назло бабушке отморозишь уши?
-Да.
-Ладно. Не знаю, насколько ты это услышишь сейчас, но, если твой план пойдет вкривь и вкось – обращайся. Понял?
Володя кивнул, хотя ни за какой помощью, ни к кому обращаться не собирался. Самое главное, Петр Сергеевич подписал разрешение.
И вот в воскресенье, он уже стоял в строю, перед Скворцовым, медленно расхаживающим туда-сюда и поигрывающим орудием своей власти – хлыстом или гибким прутом – Володя не мог разобрать даже вблизи. Стратов говорил, что от этой штуки не остается синяков.
-Итак, у нас новенький, - Вадим остановился напротив Володи, глядя на него в упор, - посмотрим, чего ты стоишь… Хоть десяток ударов сможешь выдержать? Не заорешь?
Володя с деланным равнодушием пожал плечами:
-У тебя рука отвалится, прежде, чем я заору, - в ушах тут же застучало – так обычно бывало из-за страха – но сейчас дело было не в этом. Володя прекрасно видел, чего добивается Вадим – продемонстрировать свою власть – на нем. Унизить - безнаказанно и безответно выпоров, при всей команде. Самое противное – сейчас ему придется позволить Вадиму это сделать. Володя много об этом размышлял и пришел к выводу, что иначе никак. Если он этого Вадиму не позволит – тот вывернет все так, что Климовцев – трус, и его просто не примет команда.
Так что Володя, по требованию Вадима вышел из строя, чувствуя, как протестует каждая клеточка его тела, повернулся к нему спиной и уперся руками в стену…
Сначала Скворцов бил размеренно, а кто-то считал, но где-то на тридцатке – Вадим начал сбиваться с ритма, и счет сбился тоже. Сначала было не особенно больно – а потом Володе пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон – но он знал, что это ненадолго – вскоре спина занемела, а Вадим начал уставать – промежутки между ударами стали больше, а сами удары слабее. При очередной паузе Володя повернулся – Вадим переложил хлыст в другую руку:
-Предупреждал же, рука отвалится, - весело проговорил Володя.
В строю кто-то захихикал.
-Что? Все? Сдулся?! – с вызовом поинтересовался Вадим.
-Кто из нас? – уточнил Володя, - Интересно, сколько ударов выдержишь ты?
Скворцов ничего не ответил, а принялся выкидывать в сторону строя мячи из корзины:
-Тренировка началась! Климовцев – будешь отрабатывать пас и прием мяча со своим другом Сыромолотовым! Ой, я ж забыл – он с месяц назад заверял меня, что вы с ним давно не друзья! Верно, Егор?
Егор застыл на месте, а затем выбежал из спортзала.
Что ж, теперь Володе стало понятно, почему Сыромолотов отговаривал его от идеи вернуться в команду даже яростнее, чем Волков.
В общем, отрабатывать пасы ему пришлось с каким-то приятелем Вадима – и тот, конечно, в конце тренировки объявил, что Климовцев делает это неважно. Действительно, пас у Володи никогда не получался особенно хорошо – а после того, как он полгода не тренировался – стало действительно «неважно», мягко говоря.
Скворцов назначил ему еще двадцать ударов.
Вот это было некстати – занемевшая спина, как раз отошла к концу тренировки – и теперь горела огнем, кожу мучительно саднило, и мышцы непрерывно жаловались… Борясь с желанием подойти к Вадиму и отвернуть ему голову, Володя стал к нему спиной, до крови закусил губу…