Стоило Майе увидеть мужа, как она бросилась к нему и обхватила за шею, не говоря ни слова.
- С ней всё хорошо? Что произошло? Её оперировали или что? - мужчина вцепился в супругу словно она была спасательной соломинкой. Они оба держались друг за друга, пока женщина не заговорила.
- Она беременна, наша дочь беременна от какого-то своего друга, - сбивчиво рассказывала майя. - Она серьёзно хотела убить себя… Боже, у меня в голове не укладывается, что это произошло с нашей дочерью.
- Кто он? Я этого гадёныша собственными рукам удушу! - вскипел Алексей, представляя, как какой-то школьник смог склонить его дочь к такому, что заставил её пройти через страх, боль и отчаяние вплоть до того, чтобы решиться покончить с собой.
Глава 6
Несколько часов супруги Фроловы беспокойными теням передвигались по больничным коридорам. Коллеги Майи с сочувствием подходили к ней и предлагали еду, кофе или отдохнуть, но они отказывались.
Из операционной вестей не было. Мать Ани хорошо знала последовательность процедур.
Организм Ани переживал тяжелое потрясение, ребёнок больше не мог развиваться в её утробе, поэтому хирурги делали всё возможное, чтобы спасти жизнь хотя бы ей.
- Это наша вина, как мы не заметили? - причитала Майя, раскачиваясь в неудобном кресле коридора. - Как же ей было одиноко, раз она не могла подойти к нам с этим.
- Мы оба виноваты. Я не знал, что всё так получится. Я бы никогда не рискнул жизнью Ани, никогда. Я ради вас двоих горы готов свернуть, - проговорил Лёша с застывшими на щеках скупыми слезами.
Жена схватила его за руку и сильно сжала.
- Мы оба хороши. Как мы могли, Лёш, какие мы с тобой родители? У нас под носом такое творилось, а мы занимались своими жизнями: работой, любовницами. Знаешь, несколько дней назад Аня пыталась что-то мне рассказать. Я видела, что она волнуется, что она вся покраснела, не решается, но я опаздывала, как всегда. Я сказала ей, что мне некогда её слушать, и ушла. Я не потрудилась даже минуту ей уделить.
- Мне она тоже сегодня сказала, что я только о себе и думаю, вижу только свою боль, а она тоже нуждается во внимании. Мы перед ней виноваты, мы теперь не можем её оставить. Я себе никогда не прощу.
В первый раз вымотанного переживаниями Алексея разбудил Роман Владимирович, коллега Майи и хирург оперировавший Аню.
- Рома, как она? Я хочу её видеть? - женщина тут же вскочила с кресла, словно не смыкала глаз.
- Состояние тяжёлое, но она стабильна. Малыша спасти не удалось. Майя, это всё. Я всё понимаю, но сейчас не могу тебя пустить, зная вашу ситуацию в семье. Вы не сможете спокойно находиться рядом с дочерью, а ей сейчас нужен покой. Когда она очнётся, вам сообщат, а пока лучше вам поехать домой, отдохнуть.
- Как я могу отдыхать? Он в своём уме вообще?- возмутилась Майя, когда врач ушёл, опираясь о мужа. - Мы не можем уйти, мы нужны Ане, мы ведь её родители.
- Тише, мы никуда не пойдём, мы останемся здесь, только спустимся в буфет. На тебе лица нет, - впервые за многие месяцы глаза Майи выражали чистое беспокойство за дочь, а не за пациентов. Она не сопротивлялась, когда супруг ласково стёр слёзы с её лица, пригладил волосы и повёл к лифту. Им обоим не мешало подкрепиться и отдохнуть от тревожных мыслей.
Второй раз Лёшу разбудила уже жена. Им позволили разместиться в комнате отдыха медсестёр, и теперь женщина тормошила его за плечо.