- Девушка, девушка, а не подскажете как…
Девушка обернулась и юноша не смог произнести больше ни слова: растворился в омуте голубых, бездонных глаз красавицы в легком летнем платье, с тонкой, как стебелек цветка, талией.
- Подскажу! С удовольствием! – девушка одарила стеснительного юношу ослепительной улыбкой. – Вот только, что подсказать?
- Приемная комиссия. Где это? - с трудом выдавил из себя парень. – Я на истфак хочу поступить.
- Так вы по адресу. Я, как раз в приемной комиссии и работаю. Все покажу и расскажу. Пойдемте.
У двери красавица остановилась и протянула спутнику руку.
- Я Юля Томская, а вы...
- Олег. Олег Решетов.
Они встретились на крыльце института. Он – деревенский увалень, который заплутал в дебрях институтских коридоров и никак не мог найти место, где сдать документы на поступление. Она – потомственная горожанка, уже окончившая первый курс. Бойкая и веселая.
Это случилось жарким июньским днем, но Олега, после прикосновения к руке Юлии, бил озноб.
Никогда и ничего подобного он еще не чувствовал.
Томская отвела Олега в нужную аудиторию. Усадила за стол, принесла все нужные бланки и стала объяснять, как правильно их заполнить.
Юля стояла так близко, что ее дыхание обжигало Решетову щеку, а непокорный локон платинового цвета волос щекотал ему ухо.
- Ну, вот, все и готово, - улыбнулась девушка, когда Олег заполнил бумаги, предательски дрожавшей рукой. – Теперь, наверное, в общежитие?
Решетов очень жалел о том, что справился с формальностями так быстро. Ему хотелось, чтобы эта девушка оставалась рядом, как можно дольше.
- Ага. Пойду искать. Спасибо, Юля и… До свидания!
- Ну, уж нет, Олег! Раз уж я взяла над тобой шефство, ты от меня просто так не отделаешься! Пойдем, покажу тебе нашу общагу. Не ровен час, снова заблудишься.
Они опять оказались на крыльце. Группа молодых людей заметила Томскую. Парни и девушки обступили ее плотным кольцом. Что-то говорили. Смеялись.
Решетов отошел в сторонку. Он чувствовал себя лишним. А еще ему было очень стыдно за свою застиранную серую сорочку, штаны с пузырями на коленях, доставшиеся от старшего брата, старые кеды и потертый коричневый чемодан, с тронутыми ржавчиной застежками.
Решетовы жили бедно даже по деревенским меркам. Шутка ли: пятерых детей мать воспитывала в одиночку. Отец Олега, механизатор, погиб десять лет назад – на кабину его трактора упал провод высоковольтной линии электропередачи.
Решетов, вообще, не собирался поступать в институт. Хотел, по-быстрому, отучиться на тракториста, работать в колхозе и помогать матери поднимать младших братьев и сестру.
Однако школьная учительница истории прочила Олегу большое будущее. Он отличался отменной памятью, знал назубок все исторические даты и рассуждал о знаковых событиях настолько толково, что заработал у сверстников кличку Профессор.
Мать настояла на том, чтобы сын не зарывал свой талант, собрала последние деньги и силой выпроводила Олега в областной центр. Сейчас на нем была лучшая, парадная одежда, но…
Знакомые Томской были в новеньких джинсах, футболках с изображениями каких-то западных знаменитостей и безумно модных, дорогущих кроссовках.
Решетов уже собирался незаметно уйти, думая, что Юля про него забыла, но она нагнала его тротуаре и… О Боже! Взяла под руку.
- Куда спешишь? Времени у нас полно. Вся жизнь впереди! Да и вечер у меня сегодня свободный…
- А вечером здесь при чем?
- При том, что я хочу показать тебе город. Ты не против?
- За. Обеими руками. Я, знаешь ли, и в районном центре раза всего два в жизни бывал.
- А я в деревне бывала! В школе часто летом к бабушке ездила. Хорошо там!
- Хорошо, - кивнул Олег. – Это когда отдыхать ездишь, а вообще-то, деревня это….
- Что?
- Тяжелый труд. Вот у нас, например…
Решетов начал рассказывать о своей деревне так, как это может делать человек, бесконечно в эту самую деревню влюбленный. Юля слушала его повествование об истории населенного пункта, о доярках, конюхах и местных выпивох, широко раскрыв глаза.
- Знаешь, Олег, а тебе ведь не на истфак, а в литературный институт поступать надо. Не пробовал эти свои истории записывать? Интереснейшая книга получилась бы!
В общежитии Томская с легкостью усмирила суровую комендантшу, проводила Олега до комнаты.
Решетов, наконец, избавился от своего чемодана и отправился изучать город со своим очаровательным гидом.
Они бродили вдоль Днепра, гуляли в парке, лакомились мороженым, которое Решетов купил на остатки своих, более чем скромных, денежных запасов.
Прогулка затянулась до часа ночи.
Олег проводил девушку до подъезда ее дома – элитной пятиэтажки в центре города.
- Ну, вот здесь я и живу.
- Ого! А кто у тебя родители?
- Большие начальники. И очень строгие. Думаю, меня ждет хорошая взбучка. Загулялись мы, однако. До завтра?
Молодые люди договорились встретиться на крыльце института.
Думать, абитуриенту Решетову было положено о предстоящих экзаменах, но едва он брал в руки учебник, как буквы расплывались, предложения сливались в черные полосы.
Он мог думать только о блондинке в летнем платье. Ее глазах, улыбке, задорном смехе, четких, словно выбитых на античной монете, чертах лица и влажных губах.
Олег с трудом дождался назначенного времени.
Снова была прогулка по городу. Чтение стихов Николая Гумилева на скамейке в парке и бесконечные разговоры на разные темы.
Решетову было интересно с Юлей, а девушке – с ним, но признаться в том, что они полюбили друг друга с первого взгляда, молодые люди пока еще не решались.
Несмотря на свое увлечение, Олег блестяще сдал вступительные экзамены, стал полноценным студентом.
Учеба давалась ему легко, но встречаться с Томской он стал реже. Юля волновалась, однако все ее тревоги были напрасными. Как оказалось, Олег подрабатывал на разгрузке вагонов.
Однажды он пригласил девушку в ресторан и… Пришел на свидание в новых джинсах.
Деревенский увалень постепенно вливался в ритм городской жизни. Теперь на отличника, спортсмена и просто привлекательного юношу засматривались и другие студентки.
Но Решетов не видел никого кроме своей Юли.
Они были влюблены и бесконечно счастливы. Казалось, что никто и ничто в этом мире не сможет разрушить этот крепкий союз.
Но обратный отсчет уже был запущен. Приближался тысяча девятьсот восемьдесят шестой год.
Продолжение следует.