Прогулка по истории русского балета
14 июля 1936 года в лондонском театре Covent Garden проходил Гала-концерт, устроенный полковником Де Базилем. Его кульминацией стал «Боярский (Русский) танец» в исполнении Матильды Кшесинской, прима-балерины Мариинского театра. Ей было почти 64 года, и это был последний её выход на сцену в качестве танцовщицы. Восемнадцать раз артистку вызывали на поклоны, а сцена была усыпана букетами цветов.
За двадцать лет до этого – 17 мая 1917 года тем же танцем она попрощалась с русской сценой во время концерта в петербуржской Консерватории.
Свою любимую «Русскую (пляску)» она исполняла часто. Например, в 1914 году в Красносельском театре:
“В этот спектакль — последний спектакль в Красносельском театре — я танцевала свою лучшую «Русскую» в дивном костюме” [1, 165].
В 1917 году в Мариинском театре:
“Следующий спектакль, в котором я выступала, состоялся 29 января по случаю прощального бенефиса Любы Егоровой, которая покидала сцену после двадцатилетней службы. Я танцевала в последнем акте свою любимую «Русскую». За кулисами стоял М.М. Фокин. Когда я кончила, он подошел ко мне и сказал, что такого исполнения «Русской» не помнит. Похвала М.М. Фокина была для меня очень и очень ценна” [1, 177].
Но что же это был за танец, кто его автор?
Во времена Кшесинской на балетной сцене существовало несколько вариантов русской пляски или танцев на русскую тему. Некоторые из них исполняла Матильда Феликсовна.
Первым стала «Русская пляска» из балета «Камарго» в хореографии Мариуса Петипа на музыку Людвига Минкуса. Она исполнялась в дивертисменте второго акта (4-я картина), в цене под названием «Зима», среди танцев Зимы, Мороза, Льдинок, Инея, Снега, Града и Метели. Об этом вспоминала Екатерина Вазем, участница премьерного спектакля 1872 года:
“Танцев у балерины в «Камарго» было множество, классических и характерных. Из последних у меня сохранилась в памяти русская, исполнявшаяся в картине маскарадного бала в Париже, — по-видимому, дань «патриотизму» со стороны ловкого Петипа…” [2, 219].
Слова о патриотизме (речь идет о том, что Петипа уже 25 лет работал в России) не случайны, ведь русская пляска на маскараде во дворце французского вельможи начала XVIII века была слишком экзотичной.
Этот танец сыграл определённую роль в судьбе не только Матильды Кшесинской, но и руководства императорскими театрами. Балерина должна была его танцевать в костюме с фижмами времен Людовика XV, воспроизведённом с того, который Императрица Екатерина II надевала на костюмированный бал в честь Императора Иосифа II.
Кшесинская вспоминала:
“Я отлично сознавала, что с моим маленьким ростом в этом костюме с фижмами я буду не только выглядеть уродливо, но мне будет совершенно невозможно передать русский танец, как следует и как мне того хотелось. Русский танец полон неуловимых тонкостей, которые составляют всю его прелесть, так что без них весь его смысл пропадает. <…> Что было к лицу Императрице Екатерине II, чтобы ходить по залам Зимнего Дворца, не подходило для артистки, которая должна была танцевать и быть свободной в своих движениях” [1, 81].
И 15 апреля 1901 года во время своего дебюта Матильда вышла в костюме без фижм, за что ей «вкатили» штраф. Но сумма его была столь незначительной, что уязвила самолюбие танцовщицы, и она пожаловалась Императору Николаю II. Штраф был отменён, но князь С.М. Волконский, который был в то время Директором императорских театров и подписывал распоряжения о штрафах, счёл это оскорблением чести. Вызвать на дуэль Кшесинскую он не мог, поэтому предпочёл подать в отставку.
В феврале 1912 года в Петербурге гастролировали московские артисты Екатерина Гельцер и Владимир Тихомиров. Программа их концерта включала «Русскую» в хореографии Александра Горского на музыку П. Чайковского. Горский включил этот танец в балет «Конёк-Горбунок», который поставил (по А. Сен-Леону) в Большом театре ещё в 1901 году. Танец Гельцер произвёл на петербуржцев большое впечатление. Аким Волынский описывал его так:
“Под звучную музыку оркестра выплыла на сцену русская женщина. В темно-золотистых башмаках она мягко скользила по полу то вперед, то назад, ловко и чеканно постукивая невысоким каблучком. То опускала, то кокетливо поднимала красивые плечи, очаровательно играя при этом руками. А танцующие ноги, выбиваясь из-под не очень длинного, пышно расшитого сарафана, в слитном мерцании различных красочных оттенков казались летающими белыми крылышками. И вдруг несколько бравурных финальных аккордов. Танцовщица кончает «Русскую» под исступленные аплодисменты публики, требующей повторения” [3, 64-65].
Уже в конце 1912 года петербуржцы смогли оценить и весь балет целиком. 10 декабря в Мариинском театре был бенефис кордебалета. В программе значился «Конёк-Горбунок» в хореографической редакции Горского. Роль Царь-девицы исполняла Матильда Кшесинская. В последнем акте она впервые станцевала вставной номер «Русская» на музыку Чайковского.
“Я танцевала ее на пуантах, – писала в своих воспоминаниях балерина. – Начало этой «Русской» очень грустное, и я его исполнила со слезами на глазах и чувствовала, что эта грусть передается публике. Конец оживленнее, но тоже с оттенком грусти.” [1, 151].
Волынский в своих статьях подтверждал, что Кшесинская танцевала на пальцах:
“Народную «Русскую» М.Ф. Кшесинская исполняла в нем на носках с применением сложной техники классических танцев” [4, 63].
Описывая роль Царь-Девицы в «Коньке-Горбунке» Горского в 1912 году, Волынский отмечал, что в нём «слишком много Русских», перегружающих весь балет:
“Последнюю Русскую танцует М.Ф. Кшесинская, в длинном парчевом костюме. Кокошник у нее — золотистый, широкий, пятиугольный. Царь-Девица пляшет мягко, нежно и живописно, то опуская, то поднимая к публике глаза, темные и на этот раз влажные” [3, 85].
Эту «Русскую» мы хорошо знаем – балет «Конёк-Горбунок» в хореографии Горского был довольно долго в репертуаре и Большого, и Мариинского (ГАТОБ им. С. Кирова) театров, а в исполнении Нинель Кургапкиной этот танец засняли на киноплёнку.
Позднее она передала его своей ученице – Ульяне Лопаткиной.
«Русскую» Горского можно и сейчас увидеть в Большом театре, но не в «Коньке-Горбунке», а в «Лебедином озере», для которого Чайковский и написал музыку этого вставного номера. По мнению Ю.А. Бахрушина он был включён в балет, «как дань патриотизму в условиях начавшейся войны между Россией и Турцией». Неправда ли, напоминает чем-то ситуацию с «Камарго»? Как и в случае балета Петипа, в 1877 году после премьеры «Лебединого озера» в постановке Венцеля Рейзингера критики в Москве тоже недоумевали, как «Русская» попала на бал к германской принцессе. Впрочем, помимо патриотической есть и прозаическая версия появления этого танца в балете – А.Б. Зеленский, правнук балерины Пелагеи (Полины) Карпаковой (первой исполнительницы роли Одетты-Одиллии) считает, что Чайковский написал вставной номер «после завершения партитуры специально для бенефиса балерины», и она с успехом исполняла его «во всех постановках балета при жизни композитора» [5].
Когда Юрий Григорович в 1969 году создавал собственную версию «Лебединого озера» для Большого театра, он наделил национальностями невест и поставил для них небольшую сюиту характерных номеров, дав русской невесте тот самый «Русский танец», что танцевала Царь-девица в «Коньке-горбунке», сохранив хореографию Горского.
Итак, к концу 1912 года в репертуаре Кшесинской было уже как минимум два русских танца. Могла ли она танцевать один из них в Лондоне?
В Гала-концерте в Covent-Garden участвовала и Лидия Соколова, которая также танцевала «Русский танец» на музыку А. Лядова. А танец, что исполняла Кшесинская, был назван «Боярским» без указания композитора. Вряд ли это – случайность.
За три года до этого, в 1933 году, ученицы парижской студии Матильды Кшесинской участвовали в концерте во французском Ниоре. Программа включала «Русский танец» на музыку Чайковского в исполнении Нины Тихоновой и «Русский боярский танец» в исполнении Ирен Блотски. Автор музыки второго танца указан не был. В 1931 году в программу выступления своих учениц Кшесинская включила сразу три подобных номера: «Русский танец “Нева”», т.е. танец одной из речек в балете «Дочь фараона» Ц. Пуни; «Соловей» («Конёк-Горбунок» Пуни*) и Русский танец – без указания балета или автора музыки. В другом концерте ученица Кшесинской Сирена Аджемова исполняла танец Царь-девицы из балета «Конёк-Горбунок», а две другие ученицы – «Русский танец» на народную музыку.
Из перечня номеров только этих трёх концертов можно сделать выводы:
1. «Русскую» Горского на музыку Чайковского из балета «Конёк-Горбунок» Кшесинская передавала своим ученицам, а те исполняли ее на пальцах;
2. Кшесинская помнила хореографию М. Петипа и/или могла поставить танец «Невы» из «Дочери фараона» и «Соловей» из «Конька-Горбунка»;
3. О «Русской пляске» в «Камарго» она не вспоминала вовсе – видимо, из-за костюма танец был не очень удачным;
4. Была ещё одна «Русская» на народную музыку, которая не входила ни в один балет и которую, вероятно, она позднее назвала «Боярским танцем».
Разберёмся с четвёртым пунктом.
Действительно, в репертуаре Кшесинской был такой танец, он появился в 1911 году. В мемуарах балерины читаем:
“Летом этого года на одном из красносельских спектаклей я танцевала «Русскую» с двумя кавалерами в постановке Клавдии Куличевской на русские народные мотивы. Первой выходила я одна, под мотив «Вдоль да по улице, вдоль да по мостовой шла девица за водой». Затем выходил первый кавалер — богатый, но некрасивый купчик под мотив: «Ты, красавица, постой…» Третьим выходил парень, красивый, но бедный, с лотком, полным товаров, на мотив: «Ты полна, полна, коробушка, есть и ситец, и парча». Потом втроем мы разыгрывали мимическую сцену, богатый парень предлагал мне перстень, а бедный свою любовь. Заканчивали мы сцену «Камаринским». Первым парнем был — Стуколкин, а вторым — Орлов. Мой костюм был исполнен по рисунку художника Соломко, большого специалиста в народном жанре, и вышел очень удачным. Успех «Русской» был громадный, и прием совершенно необычайный…” [1, 129].
Позднее она часто танцевала этот номер не только с кавалерами, но и одна (даже в парижской квартире Фёдора Шаляпина) – свою сольную часть на популярную мелодию русской народной песни «По улице мостовой».
Об исполнении танца в бенефис кордебалета в Мариинском театре в декабре 1911 года писал А. Волынский:
“М. Ф. Кшесинская танцевала новую «Русскую», так мало отвечающую характеру ее огромного таланта. Но в зрительном зале шумела гроза! Аплодировали долго, совершалось откровение народной души в захватывающих фигурах характерного танца.” [6, 40].
Эту «Русскую» она любила – музыка была простой и запоминающейся, её легко можно напеть. Видимо, и хореография, не предполагавшая пальцевых туфель, но позволявшая надеть длинный сарафан, была не слишком заковыристой и хорошо воспринималась зрителями разных социальных слоёв общества. К сожалению, сам танец не сохранился, а песню можно послушать – недаром она народная.
Неожиданную подсказку можно найти в акварелях русского художника Сергея Соломко, по эскизам которого, как мы помним, был сделан костюм к «Русской» в Красносельском театре.
Для концерта в Лондоне костюм создавался Варварой Каринской по рисунку горничной Матильды Феликсовны:
Кокошник был зарисован по памяти моей горничной Людмилой по рисунку Соломко, и она же подготовила форму, как делалось в мастерских Императорских театров, где она раньше служила. Кокошник замечательно удался, все на него обратили внимание. Костюм Людмила зарисовала тоже по памяти. Исполнение любезно взяла на себя Каринская, частью в Лондоне, частью в Париже, и он должен был быть готов к моему приезду [1, 266].
Если сравнить рисунки Соломко с тем костюмом, в котором сфотографирована Кшесинская в Лондоне, то видно сходство в наличии епанечки, которую не так часто включали в русский сценический костюм. Судя по всему, именно этой «Русской» Матильда Кшесинская и попрощалась со сценой как в России, так и в Лондоне.
[*] Именно так было указано в программке. Изначально в балете «Конёк-Горбунок» в хореографии А. Сен-Леона, а затем и М. Петипа был танец на мотив романса А. Алябьева «Соловей».
Литература:
1. Кшесинская, М. Ф. Воспоминания/ Матильда Кшесинская ; [подгот. текста, коммент. и подбор ил. И. Клягиной; предисл. В. Гаевского]. – Москва : Артист. Режиссер. Театр: Ред.-изд. комплекс "Культура", 1992. – 413 с.: ил.
2. Вазем, Е. О. Записки балерины Санкт-Петербургского Большого театра. 1867-1884 / Е. О. Вазем. - Санкт-Петербург [и др.] : Лань : Планета музыки, 2009. – 444 с.
3. Волынский, А. Л. Статьи о балете / А.Л. Волынский. - СПб. : Гиперион, 2002. – 398 с.
4. «Витийственный Аким». Балетная критика Акима Волынского. 1913 : учебное пособие по истории балетной критики [сост. Е. А. Щепелева, Н. Н. Зозулина]. – СПб.: Академия Русского балета имени А.Я. Вагановой, 2021. – 180 с.
5. Зеленский, А. Б. Пелагея Михайловна Карпакова. [Электронный ресурс] / А. Б Зеленский URL: https://1001.ru/articles/post/balerina-bolshogo-teatra-27659 (дата обращения: 17.08.2022).
6. «Витийственный Аким». Балетная критика Акима Волынского. 1911–1912 : учебное пособие по истории балетной критики [сост. Е. А. Щепелева, Н. Н. Зозулина]. – СПб.: Академия Русского балета имени А.Я. Вагановой, 2020. – 144 с.
© Марина Радина
