Окончание. Нач. 15.08.2022
Этой встречей двух единомышленников и ровесников (Ермаков только на год старше) можно объяснить правку Ермаковым своих архивных воспоминаний в 1947 году. (ЦДООСО, ф.41, опись 1, ед.хр. 149-а, листы 184-187). Написано от руки чёрными чернилами:”Сам прибыл с двумя товарищами – Медведевым и другим латышом, теперь фамилию не помню…Прибыл в 10 часов ровно в дом особого назначения…” Над словом «не помню» сверху написал: «Ян».
Возможно, Ермаков имел в виду Яна Целмса, непосредственного участника акции? Откровенную мистификацию Свикке устроил с документом из архива незаконно репрессированного бывшего командующего Северо-Урало-Сибирским фронтом Рейнгольда Иосифовича Берзина(Берзиньша).После его полной реабилитации в 1956 году дочь Берзина обратилась в ЦК Компартии Латвии с предложением увековечить память доблестного сына латышского народа на его родине. К Яну Мартыновичу Свикке она отнеслась как к серьёзному учёному, соратнику её покойного отца и прислала некоторые исторические документы. В том числе записку Сталина по частному финансовому вопросу. Вот её копия:
Сталин просит члена Реввоенсовета т.Берзина выдать некоему Тарасову-Родионову заимообразно 5000 рублей. К этой записке никакого отношения Свикке не имеет. Однако он оставляет её у себя. Зачем? Его привлекла фамилия «Родионов». В сентябре 1964 года Свикке сунул мне под нос эту записку во время той встречи в Риге и сказал:- Вот две (три? -С.И.) ошибки великого человека! Сейчас я вижу только одну ошибку «плть» вместо «пять». Хотя с натяжкой. Просто особенность индивидуального почерка Сталина. Но Ян Мартынович зафиксировал моё внимание на «Родионове», не выпуская записку из рук и не дав её внимательно прочесть. И я с комсомольской честностью поверила в его партийный псевдоним и описала, как запомнила, этот сталинский документ. А позже, известный сторонник «ритуального убийства», правнук царского повара Харитонова господин Мультатули, сославшись на меня, сделал в своих публикациях на интернет-сайте «Москва –третий Рим» «вывод»: к убийству царской семьи причастен и Сталин. Откровенно говоря, я, как и Юрий Жук, испытывала соблазн назвать комиссара Свикке автором надписи на обоях. Сын батрака Янис Свикке знал немецкий язык с детства. Латыши поколениями работали в имениях немецких баронов, батрачили. Будущий комиссар родился в 1885 году в Курляндии, в деревне Вецумниеки. (Тогда на месте Латвии в составе Росси было три губернии – Курляндская, Лифляндская и Витебская) В восемь лет отец отдал его в пастухи, а в 15 лет Янис уехал в Ригу, работал на побегушках у богатого торговца. Потом устроился в пекарню, и вскоре общество пекарей послало его заграницу, «в путешествие подмастерьев». Образование Свикке получил только после гражданской войны, в Москве. в общественном юридическом университете имени Шанявского. На мой взгляд, Свикке был достаточно амбициозен Он приписал себе «крупные» деяния. Например он «лично» стрелял в царя, перевозил его семью, будто бы по заданию Ленина, из Тобольска в Екатеринбург «в трёхдневный срок»… и т.д. Он и не подозревал о таком « вещдоке», как цитата из Гейне. Ему не хватало образованности, начитанности, чтобы подняться до философских обобщений о значении субъекта, его влиянии на исторический процесс. Самым грамотным из четырёх латышских стрелков, охранявших дом Ипатьева в трагический момент, был их командир Екаб Каякс. Он всё-таки в своё время окончил в Риге гимназию. Мог и он написать на стене…
