Продолжение.
Фамилию «Родионов» он присвоил себе значительно позже, через несколько десятков лет, уже в Советской Латвии. Дела шли у Яна Мартыновича неважно, в Латвийском университете его преподавание не отличалось высоким качеством, вынужден был уволиться с работы. Видимо он считал себя достойным большего. Тем паче он, безусловно, довольно точно был осведомлён о событиях в доме Ипатьева июльской ночью 1918 года. Он бывал там как член Высшей военной инспекции. Но написать на стене слова Гейне он бы просто не успел, если бы и очень хотел. Армия Колчака была уже на подступах к городу. Утром 18 июля 1918 года Свикке вместе с Белобородовым приехали к руднику Четыре Брата. Лично мне он в сентябре 1964 года рассказывал об этом в Риге. Он, конечно, не был участником уничтожения трупов. Его ждали неотложные дела в Екатеринбурге. В доме Ипатьева в эти часы шла большая уборка. В «расстрельной комнате», на первом этаже особняка уничтожались кровавые следы. Свикке предстояло срочно установить типографию в спец-вагон, эвакуировать свой отряд из 18 человек, в него влились и латыши из дома Ипатьева. К тому же с ним была его семья – жена Амалия и два сына – Альфред и Арвид. Выше вы видите документ, где от имени военного комиссара Уральского военного округа предлагается всем организациям и учреждениям оказывать помощь отряду Свикке при эвакуации. Документ помечен 19 июля 1918 года. Вплоть до 90-х годов прошлого столетия не было официального доступа к книге следователя Н.А.Соколова «Убийство царской семьи», изданной в Берлине в 1925 году. А Ян Мартынович Свикке имел возможность ознакомиться с ней в Риге, в специальном фонде Государственной публичной библиотеки имени Вилиса Лациса, и мысленно увидеть себя в образе Родионова, описанного следователем. Да он и сам действительно был участником многих событий революции и гражданской войны на Урале, прекрасно знал, что Николай
Родионов погиб. И из тщеславия пошёл на нравственный подлог. Хотя, конечно, Свикке и его поколению досталась нелёгкая молодость. В своих биографических справках за 30-е годы он вовсе не упоминает о личных заданиях Ленина и Дзержинского, о том, что именно он перевёз царскую семью из Тобольска в Екатеринбург «в трёхдневный срок», раскрыл на Урале «три заговора». Мне кажется, желание стать Родионовым промелькнуло у него во время войны, в 1943 году, когда он снова приехал на Урал, в переименованный Екатеринбург, то есть в Свердловск. По заданию НКВД Свикке работал переводчиком и агитатором в лагере пленных немцев №84, на станции Монетная, в пригороде. Хорошо знавший немецкий язык он должен был здесь, в глубоком тылу, внушать военнопленным антифашистские взгляды. Я не смогу документально подтвердить, но есть данные, что у него состоялась личная встреча с Ермаковым Петром Захаровичем, палачом царской семьи и активным участником сокрытия трупов. Думаю, тогда-то они впервые разобрались кто есть кто. То есть познакомились. Ермаков был в доме Ипатьева только в ночь расстрела, и даже нетрезвый. Да и Свикке в доме не было. А на встрече в 1943 году Свикке представился: Ян Мартынович, партийный псевдоним – «Родионов».
Ниже вы видите пропуск для входа на территорию лагеря немецкихвоеннопленных .
(Окончание следует).