В этом году 20 лет творческой жизни отмечает известный художник и реставратор икон Татьяна ФРЕЗЕ (в девичестве - Пустынникова). Она родилась в Казахстане, а потом её семья переехала в Тольятти, автомобильный город в Самарской области, в котором в советское время выпускали знаменитые «жигули». Затем Татьяна жила в Москве и в других местах необъятной России.
В какой-то момент поиски Бога и смысла жизни привели её в арзамасский Свято-Николаевский женский монастырь Нижегородской епархии. Там как раз искали помощников для художников, расписывающих новый иконостас.
Это занятие настолько увлекло Татьяну, что она даже решила уйти в монастырь. Вроде бы дальнейшая судьба была предопределена. Но недаром говорят: человек предполагает, а Бог располагает...
Матушка пообещала выдать замуж
- Мне тогда было всего 20 лет. Я была молодой и очень горячей. Вот и подумала: как же мне хорошо тут, останусь здесь навсегда. Самое главное, что я почувствовала себя там душевно очень спокойно.
Подошла к матушке Георгии и попросила: «Возьмите меня в монастырь!» Она посмотрела на меня, улыбнулась, а потом сказала: «Да ты что, деточка. Я тебя еще замуж отдам...»
Честно говоря, я даже огорчилась. Ну как же так: хочу остаться в монастыре, а мне не разрешают. Я тогда считала каким-то чудом, что так близко оказалась у святых икон.
Многие художники мечтают о таком высокодуховном ремесле. А тут мне, человеку, по сути, с улицы, сразу так повезло. Не успела оказаться в монастыре, как сразу такое доверие.
А ведь часто люди идут к этому на протяжении многих лет... Конечно, я была в необыкновенном восторге, что мне так повезло. Можно смело сказать, что я летала, как на крыльях.
- А чем вы занимались?
- Новый иконостас расписывали мастера из Москвы. Они просили выполнить различные задачи. Скажем, покраску фонов у икон, выведение букв, надписей и пр.
А еще я готовила для них самый первый слой. Потом художники наносили уже основные цвета. Они знали такие секреты!
Но, конечно, никаким иконописцем я тогда еще не была. Хотя, разумеется, очень гордилась тем, что вообще туда попала. Для меня открылся совершенно иной мир!
- А слова матушки Георгии насчет женитьбы сбылись?
- Да, ее слова стали для меня по-настоящему пророческими. Оказалось, сама матушка родом из Риги. Как потом выяснилось, моего будущего мужа, бизнесмена Мариса Фрезе, в детстве привозили в колясочке именно в этот монастырь. А все потому, что его бабушка Нина дружила с матушкой Георгией. Об этом я узнала уже потом, когда в 2004 году вышла замуж...
Все дороги ведут в Ригу
- А как вы познакомились с будущим супругом?
- В монастыре была монахиня Сергия, которая поехала в очередной ежегодный отпуск, опять-таки, в Ригу, чтобы проведать своих родственников.
Она пригласила меня с собой. Пообещала показать родной город и вообще достопримечательности Латвии. Я с радостью согласилась. Во-первых, никогда не бывала в Риге, а во-вторых, с этим городом у меня связана одна примечательная школьная история.
Как-то раз девочек спрашивали о том, кем мы хотим стать в будущем. А потом сфотографировали в форме стюардесс. Так в моем альбоме появился снимок с надписью «Москва-Рига». До сих пор не могу понять, почему Рига...
Видимо, уже тогда «кто-то» знал, что я буду жить в этом городе. В общем, приехали с монахиней Сергией в столицу Латвии, а потом отправились в поездку по республике.
Посетили несколько небольших городков. В какой-то момент встретила своего будущего супруга-рижанина. Так и сбылись пророческие слова матушки...
- Случайно встретились?
- Нет, конечно (смеется). Нас свела как раз его бабушка Нина, которая отвозила в детстве внука в коляске в Свято-Николаевский женский монастырь. А уже вскоре мы поженились. Так и я оказалась в Риге.
Из обычной семьи
- Давайте вернемся в монастырь. Как же вас к себе в помощницы взяли иконописцы?
- Все просто: они узнали, что у меня есть художественное образование. Хотя родители мои никакого отношения к искусству не имеют. Мой отец, Петр, - коммерсант, а мама, Лилия, - преподаватель химии и биологии.
Ну а мне в детстве все хотелось петь, танцевать и рисовать. В общем, заниматься разного рода творчеством. И надо отдать должное родителям: они все-таки разрешили поступить в художественную школу в Тольятти.
А еще я посещала танцевальный кружок. А с пением получилось так, что у отца был прекрасный голос. Невероятной красоты тенор. Причем уже поставленный от природы.
Когда папа пел, то слушал весь наш девятиэтажный дом. Причем пел он чуть ли не с утра до вечера. Тем не менее мне говорил так: «Таня, хватит петь, танцевать и рисовать. Иди-ка ты получай нормальную профессию!»
Вот и отправили меня на юридический. Однако я там отучилась всего полтора года. Плакала горючими, можно сказать, крокодильими слезами, поскольку юриспруденция меня интересовала меньше всего на свете. Так что в какой-то момент оказалась в Свято-Николаевский женском монастыре...
Бросила юрфак
- Назло отцу?
- Нет. Искала смысл жизнь. Размышляла о Боге. А в итоге приехала в Арзамас. Это было после сессии на втором курсе института. Когда стала помогать расписывать иконостас, то сначала взяла академический отпуск, а потом и вовсе ушла.
Сегодня у нас с отцом в ходу такая шутка: видишь, папа, я до сих пор и рисую, и танцую, и выступаю. Дело в том, что в монастыре я не только помогала расписывать иконостас, но и стала петь на клиросе.
Примечательно, что потом уже в Риге я пела в Кафедральном соборе Рождества Христова и в Свято-Троицком Задвинском храме.
- А как вы стали реставратором икон?
- Можно сказать, Рига и тут помогла. Когда вышла замуж, то поняла, что меня по-прежнему притягивает живопись. Я все вспоминала, как помогала иконописцам.
Вот только явно не хватало профессиональных навыков. К счастью, познакомилась с известным латвийским художником Людмилой Перец, которая дает свои мастер-классы.
Она помогает абитуриентам, подтягивает их. Благодаря Людмиле мне удалось поступить в Латвийскую академию художеств, которую я окончила уже как реставратор. Получила магистерскую степень.
Затем в Москве прошла стажировку в невероятно престижном ГосНИИР — Государственном научно-исследовательском институте реставрации России.
Причем в Латвийскую академию художеств я поступила на бюджет. Меня очень радушно встретили и всячески помогали. Хотя, признаюсь, поначалу было невероятно сложно, поскольку я ведь оказалась в совершенно чужом городе, в абсолютно незнакомой среде.
Но потихонечку стала полностью своей. А теперь я считаю Ригу уже родным городом. Без работы никогда не сидела. Круг моих латвийских знакомств постоянно расширялся.
И кому-то непременно нужно было восстановить икону... Были и большие заказы - от Православной церкви Латвии, от староверов и др.
Слишком выделялась
- Вы по-прежнему поете в церковном хоре?
- Здесь отдельная история. Парадокс в том, что у меня такой же сильный голос, как и у отца. Так что в какой-то момент я в прямом смысле выбилась из общего хора.
Регент мне прямо сказала: «Татьяна, вы - явная солистка...» В общем, вежливо намекнула, что я порчу общий строй. И она была права. Уж слишком я старалась выделиться.
Хотя, как вы понимаете, так уж получалось. Я тут точно не виновата. В итоге решила пение не бросать, а делать уже сольную карьеру. Сейчас выступаю даже в сопровождении мощного церковного органа. Только он способен тягаться с моим голосом (рассмеялась).
Отмечу, что я ходила на прослушивание к Инессе Галанте, известной оперной певице. Спрашивала: может, стоит поступить на вокал? Или уже поздно?
Она сказала, что мне нужно попробовать хотя бы для того, чтобы потом не корить себя, что ничего не делала. Тогда я нашла опытных преподавателей, которые подготовили меня уже к поступлению в Латвийскую музыкальную академию. Ее я тоже успешно окончила - по классу «оперное пение».
- Почему вы спрашивали у Инессы Галанте, не поздно ли?
- Так мне на момент поступления было уже 30 лет. Но ничего - взяли! Более того, оказалось, я обладаю уникальным низким женским голосом — контральто.
Выяснилось и то, что он особенно подходит для музыки барокко. Сейчас у меня большущий репертуар как раз в этом направлении. С удовольствием исполняю Баха, Генделя.
Разучиваю целые духовные циклы. Скажем, Джованни Перголези. Даю концерты в церкви святого Павла и в других местах. Кроме того, выступаю частным образом. Я откликаюсь практически на все просьбы, поскольку пение для меня это как второе дыхание.
Любимое хобби
- А что с танцами?
- На протяжении всей жизни они были моим любимым хобби. Это третья моя страсть. Предвижу вопрос: а как же иконопись? Я считаю, что одно другому не мешает, а даже дополняет.
Хорошее владение телом помогает во всем, в том числе и в искусстве. Отмечу, что танец для меня тоже имеет духовную основу. Когда двигаешься, то словно паришь над землей и приближаешься к Богу.
Помните, я рассказывала, как меня не взяли в монастырь. Я тогда была наивной девчонкой. И только потом поняла слава матушки Георгии, которая сказала, что для того, чтобы быть близко к Богу, необязательно уходить в монастырь.
Духовную жизнь можно вести и за пределами обители. Важно всегда оставаться человеком. И честно выполнять свою работу. То есть можно быть по жизни просто хорошим работником, скажем, автосервиса. Или хорошим певцом, хорошим танцором.
Даже самые обычные пирожки можно печь с любовью, а можно делать их тяп-ляп. Мой секрет по жизни в том, что я все стараюсь выполнять от души.
Так, чтобы горели глаза. Тогда наступает чувство удовлетворения. Именно ради таких импульсов и стоит попробовать свои силы в самых разных направлениях. Для меня счастье — быть в вечном движении.
- Так в итоге вы сегодня - художник, певица или танцовщица?
- Все вместе. Каждое направление - это частичка меня. Одно не может существовать без другого. Часто люди разрываются, не зная, чему себя посвятить.
Но, думаю, не стоит зацикливаться на чем-то одном. Каждый из нас по-своему многогранен. Нужно развивать свои способности. Это касается и скрытых талантов.
Когда мне нужно было сдавать в Латвийской музыкальной академии фортепиано, я научилась играть. Репетировала сутки напролет. В конце концов добилась поставленной цели.
Зато сейчас могу играть. Разве это не здорово! - улыбнулась Татьяна, которая в этом году отмечает 20-летие творческой жизни.
- Желаем дальнейших творческих успехов!
Читайте другие материалы автора:
«В Лондоне хорошо, а дома лучше!» - говорит реэмигрант Роберт Томме
"Русских в Англии уважают!" - говорит экс-рижанин Вячеслав Орлов
Фотограф Виктора Цоя: Наташа Васильева-Халл из Лондона
Юбиляр Стас Намин о Моргенштерне, Познере и Русском мире
Интервью с телеведущей и продюсером Еленой Грицук
«После сорока жизнь только начинается!» - говорит Евгений Мячиков
Испанские деликатесы от Ольги Барминой из Барселоны
«В Израиле я просто Слава...» - говорит Вячеслав Бибергал
Карловы Вары: экс-рижанка 15 лет живёт в Чешской Республике