Кроме потрясения, вызванного цареубийством, Александр III получил в наследство государство, отходящее от эйфории великих реформ: расстроенные финансы, слабое промышленное производство, сельское хозяйство, использующее технологии раннего Средневековья, земские учреждения, способные только на обсуждение «высокой политики», полную анархию в университетах, где едва ли не в открытую устраивали сходки и обменивались листовками, но главное – в России постоянно совершались покушения на государственных служащих вплоть до самого царя, причём «культурная общественность» открыто выражала сочувствие террористам.
С юности Александр Александрович понял своё царственное призвание как человеческий долг – об этом он записал в дневнике: «Бог призвал меня на это трудное и неутешительное место. В душе моей всегда было это чувство, что я не для себя должен жить, а для других».
Его правление оболгано точно так же, как правление Ивана Грозного, Павла, Петра Великого – Александра III изображают тупым мракобесом, не пускавшим в гимназии «кухаркиных детей», душителем свободы, пьяницей, не расстающимся с фляжкой, а его царствование – это особо мрачный и беспросветный отрезок российской истории.
За время «реакции» за политические преступления казнили 17 заговорщиков, связанных с терроризмом. Все они или участвовали в цареубийстве, или готовились к нему, и ни один из них не раскаялся, а всего за время правления Александра III было задержано или арестовано за антигосударственные деяния менее 4 тысяч человек – правда, закрыты были 15 газет и журналов либерального толка, «свободолюбивой» интеллигенции негде стало высказываться – поэтому время и назвали «глухой и мрачной реакцией».
А вместо либеральной говорильни царь установил личную ответственность чиновников за выполнение служебных обязанностей. Как бы хотелось подсказать нашему правительству старый рецепт: царь потребовал, чтобы ему представляли ведомость всех неисполненных поручений и решений с указанием ответственных лиц. Одно это заметно повысило «трудовой энтузиазм» чиновничества, и волокиты в государстве стало значительно меньше.
И самое удивительное: в правление Александра III практически полностью исчезли взятки, которые откровенно называли «необходимой смазкой государственной машины».
Про этого «мракобеса» театральный и художественный деятель С.П. Дягилев сказал: «Александра III можно числить среди лучших русских царей. Для русской культуры он был, может быть, вообще самым лучшим из русских монархов. Это при нем начался расцвет и русской литературы, и живописи, и музыки, и балета. Все, что потом прославило Россию, началось при Александре III».
Очень важно, что «консерватор» Александр III и великий писатель Ф.М. Достоевский полностью оказались созвучны в своих взглядах на ситуацию в России: царь стал «душителем свободы», а писатель передал наследнику престола роман «Бесы», про который впоследствии В.И. Ленин скажет: «Перечитал книгу и швырнул в сторону». Почему Достоевский стал в глазах большевиков консерватором? Ответ заложен в самом романе: Пётр Верховенский и «центральный комитет» провозглашают: «Все рабы в рабстве равны…» «…мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат…», «…народ пьян, матери пьяны, церкви пусты…», «…разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, самолюбивую мразь – вот чего надо…!»
Наиболее точно сказал писатель в дневнике, пересланном им цесаревичу: «Нации живут не одной лишь заботой о цене рубля и биржевой спекуляцией, а великим чувством и великою единящею и всех освещающею мыслью, соединением с народом… Национальная сила рождается тогда, когда народ невольно признает верхних людей с ними заодно». Вот как только разрывается единство общества и власти, начинает рушиться страна.
Порядка, стабильности добивался царь, пытаясь выстроить их даже ценой отхода от тех норм, которые просвещённая Европа признавала самыми ценными: права личности превыше всего! А Достоевский предсказывал царю: «Бедствия, которые испытывает Россия, и их последствия падут на тех, кто создает разлад между престолом и его интеллигентными подданными».
Жизнь царя оборвалась неожиданно, и это была трагедия России – на троне оказался Николай.