Небо невозмутимо взирает на человеческое племя, копошащееся внизу. Вечер выходного дня. Очень людно. Пахнет сладкой ватой, вареной кукурузой, дымом мангала и влажной травой. Из чьих-то колонок юношеским голосом поют что-то современное и не очень разборчивое. На куче песка посередине пляжа мальчишки отрабатывают кувырок назад, гогочут и тут же бегут практиковаться к воде. Черная такса семенит за ними и, заливисто лая, прыгает с пирса в теплую воду - в самую гущу из детских кругов, визгов, брызг и смеха. Куча-мала из человек восьми пытается оседлать надувной матрац. На середине ставка парочка в резиновой лодке - он гребёт, она загорает. Слева от кутерьмы у самых камышей медленно плавает пожилой мужчина в нежно-розовой панаме, распуская вокруг себя вдумчивые концентрические круги. Где-то над головой на фоне гомона и суеты отдыхающих лениво колышутся кроны деревьев. Едва уловимо шелестят жёлтые спелые колосья на близлежащем поле. Деловито звенит мошкара. По бледно-рыжему небу летит некруп