Если мир окончательно сойдёт с ума и нас толпами поведут на расправу, то молю Тебя, Господи: пусть меня казнят под звёздами - я буду счастлив растворить последнюю мысль в космосе. Если уж нам и уготовано быть растерзанными градом артиллерии, пусть это случится в цветущем мае - мечтаю умереть, смотря на весну в полноте своей красоты. Если смерть восхитит меня в половине дней, то позволь умереть с любовью к этой планете: я не жалею ни одного мгновения, потраченного на слагание песен об этом прекрасном крае.
Пусть я не буду похоронен - хочу истлеть на васильковой поляне среди синих как сапфир цветов: остывшее тело пронзят корни черемухи в поиске влаги, а в волосах пусть вьётся дикий хмель - хочу удобрить родную землю телом и стать единым с той, которой писал наивные признания в чувствах. Если под горло скользнёт сталь ножа, то пусть горячей кровью из вспоротого горла досыта напьётся чернозём - пусть он заберёт без остатка всю энергию плоти, чтоб вновь и вновь взращивать на себе новую жизнь.
Дай мне, Отец, до смерти увидеть воскресение жизни вокруг после полугода скитаний в снежном аду - я также воскресну в один из дней: мечтаю проснуться вместе с весной. Дай мне ещё один шанс, чтоб рассказать, чему принадлежало сердце при жизни и чему должно принадлежать, когда нас не станет. Я просыпался ради рассвета и боялся уснуть, не увидев закат. В циклоне из вьюг я ждал сотню дней бирюзового моря над головой, чтоб больше не оторвать от него взора, даже ощущая холод металла на шее. Я умру с распахнутыми глазами - пусть синева заполнит разум целиком и душа ничего не унесет с собой в вечность кроме бескрайнего неба.
Даже если улицы будут усеяны трупами, я буду смотреть на розовый шиповник и цветущую яблоню, на льющийся сверху свет и водопады зелени, в которых хочу захлебнуться. Пусть смертный сон долог, дай помнить в вековых видениях природу в лучших нарядах - я даже не знаю, захочу ли просыпаться при трубном гласе ангелов в судный день.
Если смерть накатит цунами, то пусть мою душу размоют волны разноцветного океана - перед плахой я буду думать о личном Джаннате, что расцветал вокруг с приходом мая. В нём белоснежные одежды вишен за окном твердили, что все войны только на время, а вечность посвящена одной лишь любви. Так дай же надышаться блахоуханием сирени, чтоб не забыть ради чего Ты нас пробуждаешь после долгих эпох. Я буду помнить печальные и красивые разливы розового вечера над линией горизонта и чувство, что это написано для меня и кого-то так же отчаянно любящего; буду помнить величественное солнце, что восседало на возвышенном троне небосклона, а под ним словно верноподданными - монументы чёрных облаков; буду помнить шумный ливень у открытого настежь окна и подаренный им покой среди зол и тревог мира.
Я укрывался от страхов в кущах Эдема за городом и домом считал луг под открытым небом, так пусть и могилой мне станет земля, усыпанная цветами.
Пусть ядерным ураганом сорвёт плоть с моих костей - хочу, чтоб он застал меня плетущим венок из ромашек в высокой зелёной траве. Дай только снова успеть войти в рай и даже смерть не сможет нас тогда разлучить. Ведь если душу из небесного мира будет тянуть к земному словно верёвками, то пусть мою оплетут полные гроздей виноградные лозы.
Пусть пламя сражений катает в стекло города и плавит горы - я готов уйти вместе с выжженной природой навсегда: из пепла однажды взойдёт зелёный росток. Пусть я стану безымянной жертвой в тумане войны, лишь только бы сохранить в мировой душе память о том, что было в моей жизни прекрасным.
Молю Тебя, Господи: если мир уничтожат огненные смерчи и ковровые бомбардировки, дай мне запомнить весну - я через века поднимусь над прахом полевыми цветами.
