Когда-то я обещала написать обо всех особняках семейства Морозовых в Москве. Настало время продолжить наше путешествие по адресам этой замечательной фамилии. Сегодня я хочу рассказать об одной из представительниц женской половины семьи.
Маргарита Морозова
Урождённая Мамонтова, Маргарита Кирилловна в раннем детстве потеряла отца, который однажды в Марселе проигрался в пух и прах и застрелился. Вдова его с двумя дочерьми осталась совершенно без средств, но не пала духом, а отправилась в Париж и научилась там кроить и шить бельё и платье. Вернувшись в Россию, она с помощью знакомых сформировала круг клиентов, и довольно скоро одеваться у Мамонтовой стало престижным. Считалось высшим шиком иметь приданое, сшитое в мастерской Мамонтовой.
Так что матушка Маргариты Кирилловны была женщиной с характером. Сама Маргарита тоже, как мне кажется, отличалась характером незаурядным. И незаурядной же красотой.
Молодую красавицу Михаил Морозов приметил в доме Павла Михайловича Третьякова, где Маргарита и её сестра проводили много времени. Жена Павла Михайловича приходилась им тётей.
Приметил - и женился. Поселились молодые в особняке на Смоленском бульваре.
Устройством дома занимался сам хозяин - хозяйка была слишком молода и неопытна. Дом был приобретён у чаеторговца Попова сразу после свадьбы, в 1891 году. Сам Морозов был ещё студентом предпоследнего курса университета, а жене его было 18 лет.
Дом был поставлен на широкую ногу. В нём находилась своя электростанция, а электричество тогда ещё только входило в моду. Весь нижний этаж занимала прислуга: управляющий, экономка, гувернантки и няни, лакеи, горничные, повара и кухарки, буфетчик с помощником. По воспоминаниям самой Маргариты Морозовой, имелся ещё кухонный мужик в кумачовой рубахе, который весь день был занят тем, что ставил самовар для гостей и прислуги. У ворот дома хозяйку поджидал собственный выезд - пара прекрасных лошадей. Хозяину подавалась тройка с бородатым толстым кучером.
В Тверском областном архиве есть документ о расходах по дому Михаила Абрамовича Морозова за 1901 год. В этом документе учтены все расходы семьи - не только собственно на содержание дома на Смоленском бульваре, но и расходы на покупку мебели и картин, книг, билетов в театры и на концерты, платья для хозяев и прислуги - одним словом, всё подсчитано до копеечки. Причём буквально до копейки, так было принято. Например, в графе "Устройство вечеров" обозначена сумма 7609 рублей 25 копеек. Морозовы жили открытым домом, их званые обеды, ужины, танцевальные вечера и домашние концерты были знамениты по всей Москве.
Отдельно следует сказать о покупке произведений искусства. На это в 1901 году было потрачено 9144 рубля 55 копеек. Коллекционированием Михаил Абрамович увлёкся в 20-летнем возрасте, и к концу жизни его коллекция насчитывала 60 икон, 10 скульптур и около 100 картин. Коллекция включала как произведения русских художников - Боровиковского, Сурикова, Левитана, Перова, Коровина, Серова, Васнецовых - так и полотна современных французских живописцев. Михаил Абрамович был одним из первых в России коллекционеров и почитателей искусства импрессионистов, заложив тем самым основы знаменитой ныне на весь мир коллекции братьев Морозовых. То, что Михаил Морозов оказался среди тех, кто первыми оценил художественные достоинства творчества импрессионистов, говорит о его радикальных вкусах в области искусства, хотя в политической жизни он всегда оставался достаточно консервативным.
Интересны расходы на покупку одежды: "Покупка платья гг. хозяевам" - 1893 рубля, прислуге - 569 рублей 95 копеек. Как видим, прислуга тоже не была обижена, в обносках не ходила.
Учтены расходы на заграничные поездки и на содержание дач в Крыму и в Троекурове под Москвой.
В общей сложности в 1901 году расходы семьи составили порядка 150 тысяч рублей. Все расчёты соответствия денег сегодняшних деньгам столетней давности, разумеется, условны и приблизительны, но получается, что в нынешних реалиях потраченная сумма соответствовала бы не менее чем 200 миллионам рублей.
В этой сумме существенную часть составили благотворительные расходы - 26111 рублей 10 копеек, в том числе, 2162 рубля 10 копеек - на Успенский собор в Кремле, где Михаил Абрамович был церковным старостой. Для сравнения: на благотворительные расходы по содержанию Тверской мануфактуры Михаил Абрамович выделил лишь 1110 рублей 90 копеек. Здесь он не был так щедр. Он вообще не одобрял филантропию и просветительство в среде рабочих, чем так увлекалась его матушка - Варвара Алексеевна. Считал, что она рабочих напрасно балует и что каждый должен знать своё место.
Итак, перед нами очень богатый дом. И не очень счастливой была жизнь в этом доме. Михаил Абрамович обладал скверным, взрывным характером, был ревнив, иногда, как вспоминает Маргарита Кирилловна, устраивал в доме "дикие сцены". Однажды она даже сделала попытку уйти от него. Это было летом 1897 года. Но вскоре вернулась. В Москве шептались, что уговорила её свекровь - Варвара Алексеевна. Она сама прожила в браке без любви, но узы церковного брака считала священными и нерушимыми.
Михаил Абрамович Морозов был не очень здоровым человеком, рекомендациям врачей не следовал, воздержанием в еде и питье не отличался и, окончательно подорвав организм, умер осенью 1903 года. Маргарита Кирилловна осталась одна с четырьмя детьми. Но продолжила традиции открытого дома на Смоленском бульваре, превратив его в литературно-художественный салон, без которого немыслима история московской интеллигенции рубежа 19 и 20 веков. Здесь бывали Бальмонт и Мережковский, завсегдатаем дома был сосед - Андрей Белый, влюблённый в Морозову. Пару слов надо сказать о нём отдельно.
Андрей Белый
Жил он совсем рядом, на Арбате. Точнее, на углу Арбата и Денежного переулка.
С балкона третьего этажа профессорский сын Боренька Бугаев (настоящее имя Андрея Белого) мог любоваться закатами за Поклонной горой. Сегодня, правда, оттуда можно любоваться, в основном, задним фасадом здания МИДа. Но в начале 20 века пейзаж был другой, романтический. Наверное, и особняк Морозовой тоже можно было увидеть. Или угадать, включив воображение влюблённого.
Вот так выглядит задний фасад особняка Морозовой, который было бы можно увидеть со стороны Арбата, от дома Андрея Белого. Интересно, что у особняка два совершенно разных фасада. Оба они выполнены в классическом стиле, хотя это постройка второй половины 19 века.
Впрочем, видел влюблённый юноша особняк или не видел - не берусь утверждать. Всё это мои фантазии. Зато он мог наблюдать, как выезжает из особняка его Прекрасная Дама. Есть очень трогательная запись об этом в дневнике: "Сказка поехала кататься".
Андрей Белый был влюблён страстно. Он посвящал Маргарите Морозовой произведения и писал пылкие письма, до сегодняшнего дня хранящиеся в её личном архиве в Отделе рукописей Государственной библиотеки имени Ленина. Поэт был лет на десять моложе своей Музы, но разве это важно?
И сегодня, в память об этом юношеском увлечении поэта, в музее-квартире Андрея Белого хранятся два портрета Маргариты Морозовой. Один из них выполнен художником В.К. Штембергом, предположительно, в 1893 году. Маргарита Кирилловна - ещё совсем юная. И поразительно красивая.
Впрочем, не один Андрей Белый подпал под чары Маргариты Кирилловны. В упомянутом личном архиве М.К. Морозовой хранятся восторженные письма Павла Николаевича Милюкова - будущего лидера кадетской партии и министра Временного правительства. И - как знать? - возможно, кто-то ещё из посетителей её знаменитого салона тоже не избежал романтического увлечения, просто мы об этом не знаем.
Салон
Кто только здесь не бывал! Бальмонт, Мережковский. Скрябин. Весь цвет московской творческой интеллигенции. Многочисленные либеральные университетские профессора. Павел Николаевич Милюков выступал здесь с лекциями-беседами в 1905 году. Сама хозяйка в политике ориентировалась неважно, увлечения её были противоречивы. Так, например, предоставляла она свой дом и для лекторской группы большевиков, в основном, по принципу личного знакомства с ними. Одной из причин такой противоречивости было модное в те времена стремление к поощрению любого инакомыслия, не вникая особо в суть. Однако надо признать, что Маргарите Кирилловне, в силу, наверное, личного обаяния, удавалось придать встречам в её доме атмосферу человеческого, а не политического общения. Вот как об этом пишет Андрей Белый в книге воспоминаний "Начало века":
"...она приглашала не соединимые, вне ее дома не встречавшиеся элементы...я стал встречаться в ее салоне с людьми, доселе меня ненавидевшими: профессорами Лопатиным, Хвостовым ...и т.д...Лопатин, сей тигр, кидающийся на тебя во всех прочих пунктах Москвы, - "лютый враг", - в уютной гостиной Морозовой - "тигр в наморднике"; "намордник" - сама Маргарита Кирилловна, с ласковой улыбкой встречающая и его, и тебя, Маргарита Кирилловна, создающая такой стиль, что кроме приятных улыбок нас друг другу под музыку Скрябина нельзя себе ничего иного позволить".
Как иногда не хватает этого: чтобы люди себя почувствовали просто людьми, а не носителями тех или иных политических убеждений. Может быть, это помогло бы хоть чуть-чуть смягчить нравы.
Кстати, Скрябин был не только одним из главных музыкальных увлечений Маргариты Кирилловны, но и многолетним получателем от неё материальной помощи, пока сам не встал на ноги и не отказался от этой "пенсии" добровольно. В течение нескольких лет Маргарита Кирилловна присылала Скрябину 2000 рублей ежегодно, чтобы он мог свободно заниматься творчеством, не беспокоясь о хлебе насущном и о содержании семьи.
Маргарита Кирилловна была одной из тех, кто финансово помог Сергею Дягилеву в организации в Париже концертов русской музыки в 1907 году.
Неоценимой была её помощь Религиозно-философскому обществу, созданному в 1906 году и объединившему блестящее созвездие русских мыслителей Серебряного века: Николая Бердяева, Павла Флоренского, Сергея Булгакова, Семёна Франка. Маргарита Кирилловна вошла в число основателей и активных участников этого общества, вместе с князем Евгением Николаевичем Трубецким - известным общественным деятелем, учёным, публицистом. С ним Маргарита Кирилловна соединила свою жизнь после смерти мужа. Официальной женой Трубецкого она стать не могла, так как у него уже была семья и дети.
Труды Религиозно-философского общества, оказавшие огромное влияние на дальнейшее развитие философской и религиозной мысли 20 века, увидели свет в издательстве "Путь", которое было организовано в 1910 году на средства Маргариты Кирилловны Морозовой.
Многие воспоминания мужчин, даже некогда искренне влюблённых в Маргариту Кирилловну, несут на себе отпечаток некоторого мужского снобизма, эдакой снисходительности к её женской ограниченности и неспособности разобраться в сложных философских и политических вопросах. Но хочется привести слова знаменитого философа Василия Розанова из книги "Опавшие листья", которые он написал о Морозовой и её деятельности в издательстве "Путь":
"Удивительная по уму и вкусу женщина - не просто "бросает деньги", а одушевлена и во всем сама принимает участие. Это важнее, чем больницы, приюты, школы.
Загаженность литературы, ее оголтело-радикальный характер, ее кабак отрицания и проклятия - это в России такой ужас, не победив который нечего думать о школах, ни даже о лечении больных и кормлении голодных.
Душа погибает, что же тут тело.
И она взялась за душу.
Конечно, ее понесли бы на руках, покорми она из своего миллиона разных радикалистов.
Она это не сделала.
Теперь ее клянут. Но благословят в будущем."
Конечно, эмоциональный пафос этого высказывания сильно окрашен личными убеждениями и профессиональными пристрастиями автора, однако оценка эта важна, как признание роли замечательной женщины в общественной и художественной жизни страны на рубеже 19 и 20 веков.
Собрания Религиозно-философского общества начинались в доме на Смоленском бульваре, затем продолжились в доме в Пречистенском переулке (в те времена он назывался Мёртвым), куда Маргарита Кирилловна переехала в 1910 году.
Об особняке в Пречистенском - в следуюший раз.
#москва##история##морозовы#