Этот момент, он очень важный. Если вы не сможете приучить ребенка к дисциплине и к тому, что любую техническую сложность можно преодолеть, даже при наличии у этого ребенка способностей ничего не из него не выйдет.
Я моему педагогу (я много во всех интервью говорю) обязан за деспотизм, за жестокость и жесткость.
Я – самый ленивый человек на земле и был очень способным ребеноком. У меня все получалось с первого раза. Второй раз делать я категорически не хотел, потому что «ну, получается же!». А в моей профессии, не сделав что-то тысячи раз в репетиционном зале, на сцене никогда не выйдет.
И если вы обратите внимание, композиторы, они для балета все самое сложное пишут в конце третьего акта. В операх все самые главные ноты в конце арии, а арии длятся по 8, по 12 минут. Да там уже кишки выпадают! А ты должен туда-сюда-туда-сюда. А концерт Чайковского любой? Дотяни до финала! Попади во все ноты. С ума сойти можно!
Конечно, здесь надо обращать внимание на психотип ребенка, но и нужно приучить, что любому делу надо посвятить много часов. Я думаю, что каждый большой музыкант может рассказать, как его папа или мама «привязывали к стулу».
Лена Образцова мне рассказывала, как ее папа, когда она стала учиться петь, он ей сказал… А в то время перед каждым кинофильмом – киносеансом, в каждом кинотеатре были такие эстрадки и там обычно пели певцы. И он ей сказал: «Будешь позорить семью? Будешь петь в кинотеатре?». Для него это был не уровень. И она доказала, что она не будет петь в кинотеатрах, она пела там, где надо.
Вы понимаете, этот момент очень важный. Иногда на кого-то надо прикрикнуть, а кого-то по-доброму обмануть, сказать: «Давай, поиграем с тобой в такую игру? А вот ты сейчас сыграешь этот пассаж четыре раза». Ну или как-то подкупить каким-нибудь другим способом. А кого-то просто «привязать к стулу» и сказать: «Пока не сыграешь, не встанешь».
Со мной однажды случилась очень смешная история. У одних моих довольно состоятельных друзей, – ребенок учился в музыкальной школе. И вот моя подруга как-то попросила меня: «Я поехала по делам. Пожалуйста, выучи с ним урок, потому что я уже не могу». А у него «30 педагогов» по фортепиано.
Ну я как в советской школе сел рядом, и мы не вставали с ним много часов из-за рояля. Я сидел с линейкой – железной. Прислуга заходила и шептала: «Господи, спасибо! Господи, спасибо!», потому что ребенок очень избалованный был. Он у меня плакал, но он не встал, пока он не выучил. Он пьеску выучил, мы ее разобрали.
И в общем, когда приехала мама домой, я думал, что сейчас ребенок будет жаловаться. А у него пубертат такой – нехороший был момент. Он подошел и сказал: «Мам, вот ты столько платишь денег всем, чтобы меня научили. Если б со мной хоть кто-то занимался так, как Коля, я бы уже давно научился играть на рояле».
Я был поражен такой формулировкой. Даже ребенок понял, что это надо делать именно вот так. А все потому, что никто не смел его заставить заниматься.