СТАТЬЯ 120
Многие, наверное, читали, замечательный небольшой роман, скорее повесть, Оноре Бальзака «Неведомый шедевр». Для тех, кто не читал этот подлинно шедевр, кратко скажу, в чём его суть. Два друга, кажется, оба художники (не помню точно, давно очень читал), работают, и вот однажды один приглашает другого к себе в мансарду-мастерскую, горячо утверждая, что он наконец-то достиг вершины своего мастерства и создал величайший шедевр. И вот он показывает своё полотно, и друг видит на нём полную галиматью-мазню без всякого смысла. То есть Бальзак в повести становится провозвестником, по сути, авангардизма и всех его разных и, прежде всего, конечно, беспредметных течений.
То есть очень талантливый художник, творя в одиночестве самопожертвенно, целеустремлённо и вдохновенно, способен дойти и до безумия, причём само творчество как бы заставляет его предельно углубиться в себя и в свой труд. Такую нагрузку мозг может просто и не выдержать. Подлинно талантливые творцы обычно это знают хорошо, поскольку нередко сами доходят до такого предела, что уже начинают ощущать, что с головой что-то не то, но так бывает у них только на начальном творческом пути. Достигнув такого предела, они переходят на очень чёткий распорядок работы и уже стараются его не нарушать. Тут кто-то творит с раннего утра (Гоголь), кто-то ночью (Достоевский) и так далее.
Все истинные творцы знают при этом, что лишиться разума — это значит, по сути, уничтожить в себе художника и остановить своё творчество! Творчество — это очень строгий отчёт, даваемый самому себе. Конечно, есть больные психически, которые в моменты просветления, например, после лечения творят, причём достаточно мастито и сильно. Пример, Винсент Ван Гог, но он творил сильно и до своего умопомешательства. Он заболел в Провансе, в городе Арль, где было очень жаркое солнце, да ещё они с Полем Гогеном чрезмерно баловались полынной водкой — абсентом (а он влияет на мозг и потому был одно время запрещён), в результате дело дошло чуть ли не до убийства и закончилось членовредительством — Винсент отрезал себе ухо.
А так обычно и прежде всего творцы изобразительного искусства любят игру в небольшие умоотклонения, что показывается нарочито через определённые внешние атрибуты. Например, немыслимые балахоны и шляпы в сочетании с висящим через плечо этюдником. Сейчас вообще пиарное безумие уже есть чуть ли не первейший способ, чтобы обратить внимание именно на себя, а значит, и своё творчество. Например, прибивание своих гениталий к мостовой на Красной площади. Прибил бы где-нибудь в заброшенном туалете, что ли, нет, надо в центре столицы! Тут, конечно, всё ясно. Это не безумие, хотя что-то от шизофрении здесь есть, конечно. Не всякий нормальный человек на такое вообще пойдёт! Тоже своего рода доказательство своей уникальности, или нет?..
Что же касается творцов слова, есть произведения литературы, настолько необычные, что явно попахивают то ли безумием, то ли попыткой невероятной экстравагантности. Такие произведения особенно популярны были в начале ХХ века, у нас в России. Это был вызов классической литературе, это был вызов традиционному искусству через отрицание основы его сути — смысловой нагрузки и рациональности. Если вы возьмёте в руки так называемые романы Андрея Белого «Петербург» или «Москва» и начнёте их читать, вы вряд ли вообще поймёте, о чём тут и что это такое? Роман? Я уж не говорю про стихи того времени некоторых поэтов. Тут некоторые критикуют и живописцев, того же К. Малевича. Так вот, никто из этих творящих безумцем не был, как раз почти все они рационально попытались найти новые формы и способы творчества. Причём, основываясь на каких-то особо выбираемых ими, обычно технических средствах искусства (например, конструкция и наличие элементов конструкционности, архитектоничности во всех объектах нашего мира), они пытались гипертрофированно их развивать, в результате открывая новые способы творческого выражения и осмысления действительности. Посмотрите на расцвет того же конструктивизма!
Гениальность и безумие, казалось бы, может очень существовать в таком виде искусства, как музыка, ведь в музыке важны прежде всего чувства и красота гармоний, а не ясные смыслы. Но и тут всё это очень относительно. Вот молодого Д. Шостаковича (ту же оперу «Леди Макбет…» не все поняли, и особенно люди, мало сведущие в музыке, стали его критиковать, а зря. Автор всего лишь максимально пробовал расширить свою музыкальную палитру и нащупать все её ещё неоткрытые доселе возможности, вот и всего лишь. Его поздние симфонии показали потом, как это было важно.
Но да ладно, пока хватит, впрочем, добавлю, что подлинный гений всё-таки всегда чуть безумен, он безумен немного даже в том, что он готов жертвовать собой ради своего творчества.
Спасибо за внимание, мои читатели! Успехов вам! По-прежнему очень жду отзывов, ведь я так стараюсь для вас!