Андрей вернулся домой поздно ночью. День у него выдался насыщенным, даже слишком. На работе проводилось очень важное собрание, и повод был весьма не радостным - на их компанию подали в суд!
Новый препарат, в разработке которого участвовал и сам Андрей, дал неожиданную побочку… человек попал в реанимацию и не просто человек, а больной ребенок очень влиятельного областного чиновника и теперь потеря работы и запрет на практику могут стать лишь самым безобидным наказанием из всех!
Разговор был очень тяжелый… Около четырех часов шло обсуждение с юристами, выстраивалась линия защиты. После всеобщего собрания был отдельный разговор по душам, так сказать, с теми, кто работал непосредственно над тем проектом. Разработчиков просили сознаться, если кто-то по неосторожности нарушил формулу, но никто, само собой, не сознался. Все 12 человек сидели молча, потупив взгляды в пол и лишь изредка посматривали по сторонам, следя за реакцией коллег. Ближе к вечеру, собрав все материалы дела, юристы покинули фармкомпанию и тогда уже сам начальник - Михаил Алексеевич, стал еще раз промывать всем мозги, в какой-то степени даже запугивать… и напоминать еще раз чем этот скандал может обернуться для всех сотрудников. У входа уже караулили журналисты. Андрей как раз сидел у окна, когда адвокаты пытались протиснуться сквозь пласт человеческих тел и торчащих, как шипы изо всех сторон, микрофонов и камер.
Только оказавшись дома, мужчина смог наконец вздохнуть спокойно. Несмотря на пропущенный обед, ему не хотелось ни есть, ни пить… стресс крепко держал его нервы в тугом кулаке. Он зашел в ванную и целую вечность отмокал в горячей воде, чтобы дать своему телу хоть чуть-чуть не расслабиться! Пить успокоительное он больше не мог, сегодня и так дневная доза была выпита еще до полудня, а вот стаканчик холодного вискарика после ванной не помешал бы. Андрей прикрыл веки, но фотографии пострадавшей от его лекарства девочки тут же стали перед его глазами… Это было действительно ужасающее зрелище! Лицо ребенка отекло и побагровело, глаза закатились за верхний край века и из-под него виднелась лишь нижняя часть радужки. Самое страшное конечно было то, что она не могла самостоятельно дышать и при малейшем движении, даже ногой, начиналось назальное кровотечение...
Калейдоскоп жутких картинок в голове перебил резкий звук, доносящийся откуда то из глубины квартиры.
Андрей вздрогнул всем телом. Из его комнаты раздавался шелест полиэтиленовой клеенки. Вода в ванной уже немного остыла, но пара в ней было еще придостаточно. Окутанный теплым облаком тумана, не накинув на голое тело ни полотенце, ни халат, он вышел в коридор. Парень прислушался, не повторится ли звук… и звук повторился. Андрей тяжело вздохнул и пошлепал босыми ногами в строну своей спальни,, оставляя влажные следы на ламинате.
В комнате шелест был еще отчетливее.
-Ну что ты тут закопошилась? Копошится она! Ну, задержался на работе.. что же теперь? Поверь, мне сейчас тоже… не сладко! Потерпи!
Парень отвернул край черный пластиковый клеенки. Под ним бледным пятном выделялось лицо молодой симпатичной девушки. Но состояние ее оставляло желать лучшего! На лице залегли багровые тени, в глазах полопались сосуды, так что ее зрачок и темный ореол радужки оказались в центре кроваво-красного белка. Вены на шее вздулись и также налились синевой. Губы несчастной иссушила больная лихорадка… из под верхней губы еле еле выглядывали острые кончики белых клыков.