Начало.
- Итак, - величаво поворачиваясь к Владу, проговорила его тетушка. - Эта... уверяет, что ты вполне в здравом уме.
Владислав не шевельнулся.
- Ну же, мальчик? Что ты скажешь? - Он чуть наклонил голову.
- Ты понимаешь меня?
Владислав неуверенно оглянулся на Полину.
- Не смотреть на нее! - тут же выкрикнула тетушка Вера и стукнула клюкой по полу. - Я с тобой разговариваю. Ты слышишь меня или нет?
Его губы шевельнулись и напряглись. Владислав один раз коротко кивнул и тут же углубился в созерцание стоящего перед ним бокового столика, а он действительно заслуживал созерцания. Его черно-мраморная поверхность поддерживалась не обычными ножками, а двумя огромными золотыми птицами, которые распустили крылья так, как будто стряхивали с их концов пламя. Полина решила бы, что ничего подобного по богатству и роскоши в мире и быть не может, если бы не увидела точно такой же столик в другом конце комнаты у камина.
Тётка Вера еще раз требовательно ударила клюкой об пол. Она нахмурилась.
- У нас мало времени, чтобы спокойно пережидать твое упрямство, мой мальчик! Бог знает сколько лет мы шли у тебя на поводу из-за твоих причуд и капризов! Диких и бездумных! Час расплаты настал!
Только напряжение губ Горина говорило о том, что он еще слушает свою тетушку. Тётка Вера замолчала, ожидая реакции племянника. Ее не последовало. Тогда она шумно выдохнула, откинулась на спинку кресла и убежденно проговорила:
- Дурачок! Классический дурачок! - Затем она вспомнила про Полину и устремила на нее взгляд, исполненный строгого упрека. - Ну и где же ваше улучшение?
- Если бы вы говорили… несколько медленнее, - робко подала голос Полина.
- Но вы же считаете, что он нормальный человек.
Полина опять поднялась со стула.
- Повторяю: Владислав нормальный человек. Он все понимает, но нужно проявить по отношению к нему терпение.
- Эээ...Полина! Завтра, в десять часов утра, он предстанет перед консилиумом Мне удалось договориться, чтобы освидетельствование носило частный характер. Суд не созывается. Пока! - С этими словами она взглянула на притаившихся сестер Влада. - Но коршуны уже кружат над богатой добычей. И не собираются от нее отказываться. Полина, если вы не хотите, чтобы завтра или чуть позже предмет вашего поклонения был официально объявлен идиотом со всеми вытекающими из этого последствиями, то советую поскорее употребить всю вашу безупречную нравственность и хваленую женственность для того, чтобы племянник осознал надвигающуюся на него опасность.
Ее слова поглотила тяжелая и неловкая тишина. Дверь в гостиную отворилась, и появилась домработница. Тётка Вера взяла бокал с подноса, пригубила и отставила в сторону, не спуская взгляда с Влада, затем она поднялась с кресла.
- Полина остается здесь на ночь. Остальных прошу оставить нас!
Галина Васильевна обомлела.
- Я хотела побеседовать с доктором, - жалобно проговорила Галина Васильевна. - Я хотела узнать, каково состояние сына…
- Милая моя! - повысила голос Тётка Вера, сухо глядя на Галину. - Если вы до сих пор так и не поняли, каково его состояние, доктор бессилен будет вам что-либо объяснить. Во всяком случае разговор можно перенести на завтра. Вы позавтракаете с нами, доктор? В восемь часов?
- Сочту за честь. Позвольте вызвать ночного охранника для Владислава? - спросил доктор Скворцов.
- Это необходимо, Полина?
Чувствуя сильное смущение от диктаторского тона и взгляда тётки, Полина ответила:
- Я считаю, что это было бы разумно.
- Может, вы и правы, но, на мой взгляд, лишняя прислуга в доме совсем ни к чему. Уверена, вы способны справиться сами. - Она посмотрела на домработницу. - Распорядитесь, чтобы приготовили постель для Полины.
Полина чувствовала, что ее ноги вросли в пол. Она глазами провожала величественную старуху, которая, стуча по полу клюкой, направилась к выходу. У самой двери она остановилась и обернулась.
- Я вижу, вы стеснительны… С обязанностями ночной няньки справитесь?
- Да, - еле слышно ответила Полина.
- А мальчик все-таки форменный идиот. Я уверена в этом до тех пор, пока вы не докажете мне обратное. Позаботьтесь, чтобы он сегодня ночью ничего не натворил.
