Небо плотно закуталось в серые хмурые облака. Ему сегодня было очень тоскливо. Настолько тоскливо, что оно не стеснялось временами всплакнуть мелким нудным дождем. Ветер — тот еще озорник и негодник бесчувственный — изо всех сил старался взбодрить небо. Налетал то с одной, то с другой стороны, раздувал тучи. Но они вновь собирались кучками.
Прохожие ежились под дождем, прятались под зонтами. Но озорник ветер и тут не мог отказать себе в удовольствии. Не получилось развеселить небо, развеселит людей. И он налетал на прохожих. Заглядывал под зонты, пробовал вырвать их из рук. Проникал под одежду, прихватывая с собой капли дождя. Но люди почему-то не разделяли его веселья. Они только больше ежились и посильнее укутывались в одежду.
Баба Маня сидела в кухне у окна и смотрела во двор. Настроение было подстать погоде — хмурое и ненастное. Она не знала, чем себя занять.
А ведь еще каких-то лет 20 назад она мечтала как выйдет на пенсию. Сколько всего интересного сотворит и натворит. И вдруг, как гром среди ясного неба, стукнуло 55 лет. Вот она, пенсия! Казалось бы, дождалась. Но Мария хорошо помнила тот приступ страха, который испытала. Она — и пенсионерка! Нет! Она же еще ого-го, в полном расцвете сил!
Одним словом, в тот год быть пенсионеркой она передумала, и осталась работать в школе. Да и как было бросить свои классы, не выпустив. Так прошло еще почти 15 лет.
Но в какой-то момент Маша поняла, что все — пора на пенсию. И ушла. Полгода назад. Сначала вроде бы оно и ничего было. Наслаждалась ничегонеделаньем. Пристрастилась сидеть на скамеечке у подъезда с соседками. Сидели себе, болтали, за ребятишками соседскими наблюдали-присматривали. Тогда-то и приклеилось к ней это имечко — баба Маня. А ведь она себя никак не считала стареющей женщиной. Молодилась как могла. Туфельки на каблуке, макияж, даже для посиделок на скамеечке. Всегда модная укладка. Седые пряди подкрашены.
А вот в такие ненастные дни и на скамеечке не посидишь. Остается только в окно смотреть. Баба Маня тяжко вздохнула.
Вдруг откуда-то с проезжей части, видимо, из машины донеслось:
«Все могут короли, все могут короли!»
И одна эта строчка как будто открыла портал памяти.
Маленькую Машутку снова привезли к бабушке в деревню на все лето. Ух, как она любила жить у бабули. Ей тогда, наверное, лет 5 было. Но помнит все до мелочи. Как они с младшей сестренкой выбирали момент, когда бабушка была занята своими делами. Быстренько прошмыгивали к ней в комнату, открывали шкаф, доставали оттуда бабушкин халат. Или, на худой конец, если халата не оказывалось, простыню. И туфли на каблуке. Маша тут же облачалась во все это и в один миг превращалась в Аллу Пугачеву.
Она прямо чувствовала себя на сцене. Свет софитов слепил глаза, расческа в руках превращалась в микрофон. Зрители притихли и с нетерпением ждут, когда же она начнет петь. И она начинала:
«Улеглось в лесу под вечер многозвучье птичьих стай.
Мать журавлика целует: "Поскорее засыпай"»
Это была одна из ее любимых песен. Она уже тогда знала почти все слова. Зрители, в лице младшей сестренки, замирали, затаив дыхание.
Бабуля частенько заставала сестренок во время «концерта»:
— Артистки! — улыбалась она.
Но с возрастом мечта о сцене как-то отодвинулась на второй план. Уже учась в школе, Маша в запой мечтала стать учителем.
Вечерами с девочками-соседками они выносили на лестничную площадку табуретки. Устраивали из них импровизированные школьные парты. Обязательно у кого-то находился драгоценный кусочек мела. Им «учительница» прямо на стене писала математические примеры и упражнения по русскому языку.
Конечно, учительницей всегда была она — Мария Сергеевна. Во время игры подружки только так ее и величали.
Баба Маня смотрела в окно и перелистывала страницы своей памяти.
Лет эдак в 10 ее захлестнула другая мечта. Она станет милиционером! Чтобы погони, засады, задержания. И чтобы обязательно у нее была помощница — овчарка Найда. Маша видела себя в роли опера прямо как наяву. Правда, одно смущало. Она считала, что физически не подготовлена к этой профессии. Бегать и прыгать она никогда не умела и не любила.
Но мечтать-то ей никто не запрещал.
«Да, — подумала баба Маня, — было времечко. И мечты были».
В старших классах школы она ничем не отличалась от сверстниц. Ждала любви и мечтала о своем принце. Правда, ее принц должен был приехать к ней на мотоцикле. Двухколесном. Без коляски. Видела себя примерной любящей женой при любящем муже.
И ведь приехал-таки! И на мотоцикле! Красном, двухколесном, «Иж-Юпитер-5».
Их роман был стремительным. Уже через три месяца после знакомства сыграли свадьбу. И Маша вдруг поняла, что она скоро станет мамой.
Это было потрясающее время. Все ее мысли были только о материнстве. Она без конца поглаживала свой растущий живот. Разговаривала с малышом. Рассказывала обо всем, что было вокруг. И с нетерпением ждала, когда же ее маленькая доченька или сынок появится на свет.
День, когда она родила дочь был самым счастливым для нее. В тот день она точно поняла, зачем живет на этой земле. Все остальное стало неважно. Было подчиненно одной главной цели — вырастить доченьку, помочь ей встать на ноги.
Правда, роль жены ей не очень удалась. Или ее «прынц» с ролью муж не справился. Вернее, оба они были хороши. В общем, через три года как бы брака Маша взяла дочь, собрала вещи и уехала к родителям.
Спасибо им, поняли, помогли, поддержали.
И именно в тот момент Мария осознала себя дочерью. Как-то раньше это было само собой разумеющимся. Она — дочь, они — родители. Так и должно быть. Но в тот момент, тяжелый для нее момент, Маша вдруг почувствовала как сильно любит родителей. Какие они у нее замечательный. И как она благодарна и обязана им. С тех пор это чувство не отпускало ее.
Баба Маня смахнула набежавшую слезу. Она всегда не могла сдержаться, когда вспоминала маму и отца. Она неспеша встала, насыпала в турку кофе и поставила на плиту. Невидящим взглядом следила за тем, как готовится любимый напиток.
А память сама показывала эпизоды ее жизни.
Вот школьница Маша успокаивает подружку. У той «любовная драма». Так в те-то года любовь обычно и была драмой:
«Он на меня даже не смотрит! — рыдала подружка. — А Светке улыбается».
Маша обнимала Свету и что-то успокаивающее шептала на ухо.
— Ты понимаешь, какой он козел! — Татьяна металась по офису, как львица, готовая растерзать всех, кто попадется на пути.
Этим заканчивался почти каждый разговор Тани с начальником.
— Танюш, ну что ты раскипятилась опять, — Маша мягко улыбнулась. Подошла к подруге, взяла нежно за руку и усадила на стул.
— Знаешь, Машка, ты настоящий друг. — Татьяна глубоко вздохнула, успокаиваясь.
Так сложилось, что в жизни Маша часто была настоящим и верным другом. Готова была прийти на выручку, поддержать, успокоить. И за это ее очень ценили. У нее много было друзей и хороших знакомых. Кстати, и они всегда готовы были ей помочь.
Кофе в турке поднялся шапкой. Баба маня ловки сняла его с огня и отставила на соседнюю холодную комфорку электроплиты. Достала любимую чашку. Наполнила ее ароматным напитком и вернулась на свое место у окна.
— А вот кем никогда не была и не стану, — вдруг вслух проговорила Мария Сергеевна, — так это предателем.
Баба Маня с удовольствием сделала первый маленький глоток кофе:
«Какой-то странный день выдался», — подумала она и снова посмотрела в окно.
И вдруг она решилась:
— Теперь я буду блогером! — и придвинула поближе ноутбук, стоявший тут же на столе. Когда ей его подарили дочь и ее муж.
А вы кем бы никогда не стали?
#забудьпронудь