Вообще-то изначально, когда театры были местом развлечения лишь для привилегированной публики, существовал целый свод правил поведения при нахождении в нём, в целом иерархически копирующий сословные условности, принятые в тогдашнем обществе. Со временем демократические идеи проникли и в этот, оторванный от остального мира самобытный мирок, публика и попроще получила в него доступ, а уж в нашей стране победившего пролетариата в его распахнутые двери он самый и хлынул. И «плоды» прорыва коммунистической канализации мы разгребаем по сей день…
Впрочем, уже ко времени заболевания Кабриолева балетом стало считаться моветоном лузгать семечки во время представления спектакля, так что такого кощунства он, слава Богу, не застал. А ещё ранее революционной матросне запретили смолить там свой самосад, а ведь и такое было в дикие годы после большевистского переворота. Да кто только там не заседал в те лихие времена, даже не до конца понятно как театр сберечь получилось, а не выбросили гегемоны весь этот монархический хлам на свалку истории. Но, как бы там ни было, оставили, нам всем на радость.
А оставив же жить милостиво, позаботилась новая власть и поставить его к себе на службу с целью воспитания человека советского окультуренным. Однако, хотя новая рабоче-крестьянская публика и развивалась в правильном направлении, до интеллектуального уровня и великосветских манер прежних завсегдатаев партера им как до луны. Но вакуум этот заполнила народившаяся советская интеллигенция, из числа которых и собралась со временем высоколобая балетоманская тусовка.
А им далось нелегко восстановление статуса театра как храма искусства, особенно в условиях построения на 1/6 части суши коммунистического общества, где храмам каким бы то ни было отказывали в праве на существование. Но крест этот они с честью вынесли, подавая своим поведением пример другим советским гражданам, пришедшим в театр, но с правилами поведения в нём не знакомыми. Однако, иногда и в этой среде случались разночтения…
А одним из камней преткновения, по рассказам Кабриолева, являлся всегда вопрос о том, каким образом зрителю на своё место пробираться, если место это не у прохода, а по бокам от него уже другие зрители сидят? Которым, по правилам этикета, предстоит во фронт подняться, пробирающегося пропуская, хотя особы особо субтильные могут лишь ножки поджать, не вставая. Однако, в любом случае они-то к нему лицом окажутся, но вот передом или задом этот запоздавший зритель к ним должен оборотиться?
И вот об этот вопрос регулярно ломались копья в битвах мастодонтов балетоманского движения, напоминая разборки остроконечников с тупоконечниками у Свифта. Разнообразнейшую аргументацию выдвигали оппоненты, но так и не смогли они ни разу друг друга убедить, пока Кабриолев, обретя уже единоличную и безграничную балетоманскую власть, не постановил авторитарно, сверившись, естественно, с курсом партии – лицом к лицу положено в Советских театрах перемещаться, так как нашим людям отворачиваться друг от друга негоже. И я, кстати, полностью с ним согласен, хотя иногда лучше бы эти лица не видеть…
#балет #танцы #искусство #культура #театр и балет