Винокуров шёл по мокрому асфальту, пробираясь сквозь толпу безликих черных зонтов, тел, скрюченных от холода и сырости, уставших людей, которые спешили остаться наедине с собой, впрочем как и он сам. Мерцающий свет желто-красных фар ослеплял его. Каждая капля дождя ощущалась, как удар огромной кувалдой по голове. Он шёл домой после тяжёлого рабочего дня в университете, в котором он был преподавателем математики и физики, он шёл в лихорадке, поглощённый безумными мыслями, улица казалось ему узкой, давящей на него, поэтому он старался как можно быстрее пробраться сквозь безликую толпу, чтобы спрятаться от гнетущей и мрачной атмосферы, уединиться с мыслями, не покидавшими его, укрыться в небольшой квартире на окраине города, где никто его не сможет достать и уличить в чём бы то ни было.
Преподаватель жил в скромной однокомнатной квартире, но при этом обставленной со вкусом, в комнате превалировали серые и черные оттенки, в спальне стояла одна кровать, напротив неё плазменный телевизор, купленный в кредит, по углам большие искусственные цветы, выбор пал именно на них, лишь потому, что они не требовали особого ухода, напротив окна стоял прозрачный стол, на котором лежало много непроверенных тетрадей студентов, парочка книг классической литературы, уже долгое время пылящихся на краю стола в ожидании того, что их откроют и прочтут хотя бы пару первых страниц. Но всё это не волновало Винокурова, ни свежий выпуск вечерних новостей по телевизору, ни Достоевский, ни тем более контрольные работы студентов, в голове у него лишь были мысли о том как поскорее уснуть и забыть всё, что с ним происходило последнее время. Кроме отчаяния и ощущения бесполезности он не чувствовал ничего, подавленность была его спутником всюду, а сигареты и дешёвое пиво из супермаркета верными друзьями.
Он улёгся на диван, распластав своё тщедушное тело, заполнив им всю комнату, откинул голову назад, в голове появлялся рой мыслей, которые вонзались в самое сердце. Сон не приходил, голова раскаловалсь на две части, всё тело болело. Но сон был необходимо, ведь завтрашняя пара начинается в девять утра, значит проснуться нужно в 7, чтобы успеть собраться и доехать на привычном старом трамвае, который не менял свой маршрут последние десять лет. Наконец усталость победила, и Винокуров заснул тяжело и беспокойно, под закрытами веками начали мелькать цветастые пятна, будто кто-то фонарём светил прямо в глаза, начали появляться образы тёмных силуэтов, которые тянули к нему свои худые когтистые чёрные руки и шептали: "тебе не убежать от самого себя, мы и есть ты, только ты боишься увидеть настоящего себя". В ужасе и холодном поту он проснулся, с облегчением вздохнул, поняв, что это очередной ужасный сон. Взглянул на часы, время было только 4 утра, смысла ложиться снова не было, оставшиеся три часа сна только добили бы его, и он решил больше не ложииться. Вместо этого Александр Вадимович решил взяться за устрашающую стопку непроверенных контрольных работ и наконец проверить их, чтобы сегодня же огласить результаты ненавистным ему студентам, которых каждого из них он считал бездарью, просиживающей в вузе деньги родителей. Выше тройки он не поставил никому, несмотря на то, что парочка работ действительно были выполнены неплохо. Хроническая усталость, постоянная бессонница и бессилие сказывались на его жизни. С каждым днём работа давалась всё тяжелее, а дни казались мрачнее и длиннее. Рутина поглащала его, и тот больше не мог с ней справляться.
Проверив тетради, он пошёл на балкон и затянулся сигаретой, его без того бледное и худое лицо стало ещё бледнее, круги под глазами будто увеличились вдвое, грудь наполнилась горьким дымом, и он почувствовал лёгкое и и приятное головокружение, именно за это он любил первую утреннюю сигарету, которая хоть ненадолго давала ему ощущения покоя. Винокуров курил на балконе и из окна наблюдал за школьниками, которые еле передвигая ногами шли в школу, находившуюся напротив его окна, их портфели были больше их самих, а шарфы тянулись до земли, их матери хорошо постарались, завернув их в 33 одёжки. Смотрев на ребят, он сам вспоминал свои детские годы, когда также шёл в школу, иногда так и не дойдя до неё, встретившись с Митьком на перекрёстке бежал скорее курить через веточку, чтобы учителя не унюхали запах сигарет и не рассказали об этом родителям, а после в школьную столовую, где они с Митьком на все деньги покупали пирожки с банановой начинкой, вкус которых он так и не забыл. Только теперь Митёк уже давно не тот весёлый мальчуган, а такой же обременённый заботой взрослый, как и он сам. От ностальгии Сашу отвлекла проезжающая мимо машина с сиреной, орущей на всю улицу, и он понял, что сигарета давно стлела, а на часах 8.05, в это время он обычно уже трясётся в трамвае со стопкой тетрадей и едет к первой паре. Он сорвался с места, натянул мятый костюм, уложил проверенные контрольные в портфель и со всей скоростью вылетел из квартиры, не закрыв дверь на ключ.
В трамвае в утро среды как всегда было много народу. У каждого были свои дела и заботы, кто-то торопился на работу в офис, где горел один важный проект, решающий все его дальнейшие карьерные продвижения, кто-то ехал домой после амфетаминовой ночи, а он всё также ехал на первую пару.