Реальные случаи моей жизни.
Место: г. Москва, январь – апрель 1989.
Какой-то сериал получается… Ну и пусть... Название менять не буду, только номера... Это будет третья… Есть ещё три… Пока... И ни на какую из этих историй нет нормального объяснения… Итак...
Как же время рвануло вперёд после армии… Всё закрутилось в этой «каше» жизни: работа, свадьба, учёба в институте, смена работы, беременность супруги, смена учёбы, перестройка в делах, перестройка жизни – всё и везде кипело. Даже страну лихорадило… Кулаки сжимаются, тело гудит — ух, кажется горы сдвину… Но… Начал хромать… Стала болеть нога… Стопа левой ноги… Наступать больно, как будто гвоздик торчит в обуви...
Проверил обувь – всё в порядке. Осмотрел пятку… Вроде тоже, ну вот тут, что-то побаливает, и то если нажать...
Хожу, терплю… Надеюсь, что пройдёт… Рассосётся… Через месяц терпения, к январю, практически перестал опираться на пятку… По утрам пытался расхаживаться, потому что иначе, ботинки не смогу надеть… На пятке, на краю, с внутренней стороны – появилось пятно, как мозолька, в копейку размером…
Февраль. В ботинки начал закладывать газету, потому, что помимо боли, эта «мозолька», теперь уже с двухкопеечную монетку, стала мокрить – вытекает какая-то жидкость… На работе менял газету… Ходил, практически не опираясь на пятку…
Март. Праздник. За столом мне случайно задевают ногу. Я, аж вскрикнул от боли…
Пришлось показать маме – что там у меня такое… Она сказала, что это «шпора» и, что эта «гадина» ещё, и деток дала… Теперь у меня на пятке была семья из разнообразных «мозолек»…
На заводе «Радиоприбор» (на Авиамоторной), где я и работал мастером в строительном цеху, была своя поликлиника. Заводская. Со своими, прекрасными, как говорили, специалистами…
После терапевта направили к хирургу... Он же, после трепетного натирания своих очков, отправил в диспансер. В тот, где на всех смотрят с подозрением… Похромал туда. Там смотрели-смотрели и… отправили меня обратно, сказав, что только хирургически… Хирург был мной не доволен… Стал ворчать и выговаривать то, что они там все… вообщем всякое. Прервав его суждения, спросил, что и как, и, когда приступим? Сняв очки он долго их натирал, говоря, как тяжела жизнь… В итоге: можно, на восстановление месяц-полтора, но, гарантий нет, что там, что-то не прорастёт заново... Но, всё равно оплатить надо будет: и за наркоз, и за персонал, и за транспорт, и за… и… Я решил обождать…
Вскоре… Шпор было уже семь… Я был готов на всё, только бы усмирить эту боль…
После очередного моего вскрика, мама спросила: «Что, неужели так больно?». Я кивнул, в горле застрял всхлип, слеза – предательски выкатилась из глаза… Она продолжила: «Значит ты готов... Чтобы получилось надо пожертвовать чем-нибудь… У тебя носовой платок есть, желательно новый? Есть? Есть, это хорошо. Значит так...». И она стала мне шептать на ухо то, что предстояло сделать… Сделать не так и много, но, я же «комсомолец», мы же в космос летаем, орбитальные станции строим, перестройка наконец и всё такое, а тут «вот ЭТО»… Я говорю ей, пытаясь улыбаться, что это какая-то фигня на постном масле. После чего она говорит: «О-о, значит ещё не готов… Будешь готов — сам подойдёшь...». Долго ждать ей не пришлось. На следующий вечер я действительно был готов на всё!
Сделал всё, как она сказала… Это взял... Тут вот, это… Потом сюда… Надо теперь каждый день повторять… Повторяю… На второй день этого «ритуала» супруга Жанна, с которой, после свадьбы жили совместно с моими родителями, аккуратно протирая пыль — обнаруживает то, чему надлежит быть сокрыто от глаз. Жанна спрашивает, а мне нельзя об этом рассказывать (ритуал такой). Спасибо, что отнеслась с пониманием… Но, пришлось повторять по-новому...
Три дня прошло… Теперь заключительный этап… Вроде прошел нормально… Оставалось ждать…. Ждать и надеяться… Ждать, надеяться и ВЕРИТЬ… Только, что и сколько — ритуал об этом таинственно умалчивал...
***
Начало апреля… Меня разбудил какой-то «посудный звяк»… Суббота (воскресенье?)… Светло… Значит уже не рано… Я тихонько, чтоб не разбудить Жанну, на мысках, наступая на не скрипучие места паркетной доски, протиснулся в дверь. Вроде не разбудил… Также тихо прошёл, заглянул на кухню. Там мама уже во всю пекла блины на двух сковородках. Смазывая только снятые маслицем и посыпая крупинками сахара… Я пробежал сзади, погладив рукой по её спине и плюхнулся на табуретку… Тихонько, полушепотом стали разговаривать, по слову, вопрос — ответ:
-Разбудила?
-Нет…
-Будешь? (Спросила мама, кивнув на стопку блинов)
-Нет… Пока посижу… А папаня?
-Работает…
-Хотя давай… Один съем и пойду умываться…
-Клади… Вот тарелка… Сядь за стол нормально!...
Я резко, со крученным трубочкой блином, повернулся на табуретке и с силой задел ногой другую, задвинутую табуретку под столом… Той самой… Самой оберегаемой ногой… Я замер, ожидая прихода боли… Мама повернулась, укладывая ещё готовый блин в стопку, заметила, что я замер, кивнула, мол, что на этот раз… А на этот раз боль не пришла… Я посмотрел под стол, на босые ноги и ими, обеими стукнул по полу – ничего, ничего такого… Я положил блинную трубочку на тарелку и двумя руками, аккуратно, чтоб не испачкаться в масле, подтянул левую стопу на правую ногу… С холодком внизу живота, наклонился, боясь увидеть… С силой зажмурился и резко открыл глаза и увидел… Ничего такого лишнего, кроме… Кроме обычной пятки двадцати трёх летнего парня… НИЧЕГО!... Мама, снова с блином повернулась… Заметила… Увидела моё сияющее лицо сказала, смазывая и посыпая блинчик: «Вот и хорошо… Ты, это - блинчик съешь, пока горячий…»…
В понедельник пошел твёрдой, почти забытой походкой. Иногда, специально, даже с силой наступая на левую пятку. Пошёл к хирургу… К тому, который… Показать… Спросить… У меня бурлила злость… Кабинет был закрыт… Спросил… Ответили, что он уволился, вот на днях, в пятницу… Ох, как мне хотелось высказать ему всё…
Пошёл к маме, которая работала рядом, в соседнем здании. Мы, тогда всей семьёй работали на одном предприятии… Привычным вскриком «Здрасть», приветствовал присутствующих. Аккуратно приобнял маму и… Поймал её суровый взгляд. Я недоумённо попятился. Она тихо сказала: «Сядь». Я быстро присел на высокий стул с подножками… Она кивнула, я наклонился, она продолжала: «А теперь самое важное… Об этом, никто не должен знать… Тебе понятно? НИКТО!». Я кивнул, пытаясь осмыслить, как это, не рассказывать о том, что случилось, и… А вдруг кому надо будет, ведь может пригодится другому… Спросил, что, да как теперь, а Жанна, она же знает? Как быть?... Мама, чуть улыбнувшись уголками губ, прояснила, что этот ритуал срабатывает только на том, кто действительно страдает. А Жанна, она не посторонний, она семья… А если кому и расскажет – всё равно не поверят… Ведь они не видели, что у тебя было...
… Спустя пару, тройку лет это «паразитство» повторилось… Нет, не у меня… У старшего сына, моего брата Сергея… До сих пор ходит с чистыми ножками, вот уже более 35 лет…